Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

А когда мы попрощались у калитки и мама поспешила в дом, чтобы поскорей снять узкие лодочки, я выскользнула с участка и некоторое время шла за ними, не прячась, но и не догоняя. Просто наблюдая со стороны, как они медленно идут в обнимку по уютно освещённой фонарями улице, перешёптываются и хихикают, как парочка влюблённых подростков.

– Подождите, – наконец окликнула я их.

Марк обернулся, и они остановились, поджидая меня.

– Варя? – удивилась Стася. – Мы что-то забыли?

– Корзину, – ответила я многозначительно.

– Так в ней же пирожки. Занесёшь, когда доедите.

– Откуда она у вас?

– Что, прости? – Стася захлопала ресницами.

– Где вы взяли эту корзину?

Стася с Марком переглянулись.

– Нам её подарили, – сказал Марк. – А что?

– А круассаны «Витраж» вам тоже подарили? – Сдерживаться было уже тяжело – слишком долго я ждала этого момента. – Пожалуйста, просто расскажите мне, кто она и почему вы её держите у себя. Я не то чтобы лезу не в своё дело, но я так долго пытаюсь выяснить, кто она и откуда, подозревая самое плохое, что уже не могу оставить всё как есть.

– Так, стоп, – Марк нахмурился. – Давай по порядку. Она – это кто?

– Девочка в розовом платье.

– Понял. То есть ты считаешь, что мы держим у себя какую-то девочку?

Неожиданно меня пронзила мысль, что они могут быть не заодно. И, допустим, Стася о девочке не знает или, наоборот, Марк не в курсе. И ни один из них не готов сказать правду в присутствии другого. Но было поздно.

– Я предполагаю, что она может быть у вас.

– А при чём тут корзина? – спросила Стася.

– В этой корзине была вишня?!

– Допустим.

– Перестаньте, женщины! – фыркнул Марк. – Вы опять начинаете всё запутывать. Варя, скажи, пожалуйста, как эта корзина связана с девочкой?

Я помедлила:

– Это корзина Анны Андреевны. Она её сразу опознает. Анна Андреевна угостила нас вишней. Но, пока я шла домой, услышала, как кто-то плачет на участке Паука – это тот заросший участок на тринадцатой улице. Поставила корзину на дорогу и пошла выяснить, что случилось. Залезла туда и нашла девочку. Она была такая… такая… Ну дикая немного, что ли. Стала от меня убегать и провалилась в колодец. Я побежала за помощью, а когда мы вернулись, девочки в колодце уже не было. Сама бы она ни за что оттуда не вылезла. А потом я вспомнила про вишню. Кинулась на дорогу, а корзины нет. То есть тот, кто вытащил девочку, забрал и вишню.

– И давно это было? – уточнил Марк.

– Почти две недели прошло.

– Так ты ищешь девочку или похитителя вишни?

– Подождите, вы хотите сказать, что ничего об этом не знаете? А как же «Витраж»? Я нашла обёртку от вашего круассана в доме Паука. Вы мне сами говорили, что таких нигде не найдёшь, кроме той пекарни, куда вы заезжаете.

– Ладно, идём, – Марк махнул рукой, приглашая следовать за ним.

– Куда? – как и я, не поняла Стася.

– Узнаете.

Нам пришлось вернуться назад и свернуть на тринадцатую улицу.

– Я сама не понимаю, что он задумал, – отстав от мужа на несколько шагов, заговорщическим тоном проговорила Стася. – Одно могу сказать точно – никакой девочки у нас нет.

Миновав дом Паука, мы остановились возле калитки Ханны, и Марк решительно постучал.

– Она не спит, – пояснила Стася. – Работает по ночам. Книги пишет.

И действительно, через минуту в вечернюю тишину ворвался звонкий лай Дерека, а в щелях дощатого забора запрыгал свет фонарика.

– Кто там? – послышался голос Ханны.

– Это мы с женой, – отозвался Марк. – И Варя.

Лязгнула щеколда, и калитка открылась.

– Ну, приве-е-ет! – обрадовалась Ханна и тут же метнулась к нам в ноги, чтобы подхватить выскочившего пса. – Зайдёте?

На ней был бесформенный балахон и чёрные лосины, плотно облегающие её упитанные бёдра.

– Мы всего на минуту, – ответил Марк. – Скажи, пожалуйста, откуда у тебя та корзина с вишней, которую ты принесла нам.

– Корзина? – Ханна зависла, часто моргая. – Ну… меня угостили.

– Кто? – с холодным пристрастием следователя спросил Марк.

Женщина замялась:

– Слушайте, ну ничего криминального я не совершила. Если вы нашли на дороге деньги, это ведь не значит, что вы их украли.

– Так, значит, вы меня тогда обманули? – выдохнула я с негодованием. – Вы сказали, что оставили её на дороге, а когда возвращались, корзины уже не было.

– Варенька, не обижайся, – Ханна погладила меня по плечу. – Я тебе куплю сколько попросишь вишни. Хорошо? Так получилось. Недоразумение.

– Ну вот видишь, – сказала мне Стася. – Ханна просто забрала твою корзину. И это никак не связано с девочкой. Кстати, ты, Ханна, знаешь что-нибудь про девочку?

– А может, она тоже у вас? – наехала я на Ханну. – И то, что вы держите её взаперти, тоже недоразумение? Может, вы похитили ребёнка так же запросто, как украли чужую корзину?

Я была очень зла, и ни о какой вежливости речи уже не шло.

– Я? Похитила ребёнка? – Лицо Ханны вытянулось. – Да вы что?

Марк смотрел на неё жёстко, от чего она засуетилась ещё больше.

– Ну, хотите, зайдите ко мне. Осмотрите всё. Я не против. Мне нечего скрывать.

– Будешь проверять? – спросил меня Марк.

Я была ему очень благодарна за то, что он так поддержал меня. Хотя запросто мог послать.

– Но всё-таки… В доме был ваш круассан.

– Ты же говорила, что девочка дикая и бегает по участкам. Она легко могла стащить его с нашего уличного столика, куда я приношу полдник для Марка, когда он засыпает в шезлонге, – сказала Стася.

– Ладно. Простите, – её объяснение звучало разумно. – Извините, что я всех так переполошила.

Я чувствовала себя ужасно глупо. Просто до невозможности кринжово. Хотелось сквозь землю провалиться со стыда. Бог с ней с корзиной. У Ханны не все дома, и ей простительны чудачества. Но в который раз я поступила как идиотка! И далась мне эта девочка?!

Ну бегала она по канаве. Ну упала в колодец. Ну странная и что с того? В конце концов, мир полон детей, которых я не знаю и знать не обязана. У каждого своя судьба и история. Но ведь нет! Такое объяснение не для меня. Я из того рода «поехавших», кому обязательно засунуть нос не в своё дело и ждать, когда же, наконец, его откусят. Похоже, история с Геной меня ничему не научила.

Я вернулась домой очень расстроенная и злая на себя. Накопившиеся переживания, истерика со сливой, бессонная ночь, суетливое утро с его разбитыми банками и каплями зелёнки на полу, рой подозрений, круживший вокруг Марка со Стасей… Я