Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Что за таблетки? – заинтересовалась мама.

– От тревожности. Раньше просыпалась от каждого шороха, теперь вырубает в девять – и до мопсов.

– А чем вы занимаетесь? – как бы между делом поинтересовалась мама.

– Я графический дизайнер. Марк – банковский аналитик в сфере IT. А вы?

– А я психолог. Иногда семейный.

– Как интересно! – Стася оживилась. – Марк, слышишь, теперь в случае чего мы будем знать, к кому обращаться.

– Я не понял, что за настроение? – Он с шутливой строгостью взглянул на жену. – Что это за «в случае чего»?

– Ну, всяко же бывает. То, что сейчас у нас всё хорошо, не значит, что не может быть трудностей, – Стася смотрела на Марка так, словно рассуждала о возможном переселении на Марс.

– Трудностей у нас не будет, – твёрдо отрезал Марк. – Так что и думать об этом ни к чему.

– А какие семьи к вам приходят? – поинтересовалась Стася.

– Разные, – мама пожала плечами. – Молодые пары, когда никак не могут притереться. Семьи, где оба застряли в спорах о быте. Родители, не понимающие своих детей. Иногда, наоборот, дети приводят родителей.

– Как же тебе повезло, – Стася посмотрела на меня. – Счастье иметь маму, которая умеет объяснить любую ситуацию так, что всё становится на свои места. Всегда может выслушать и дать совет. Моей маме до этого далеко.

Я кивнула.

– Что вы!.. – рассмеялась мама. – Варя считает, что я слишком много говорю и вечно лезу не в своё дело.

– Правда? Вот это да! Ты, Варя, просто не знаешь, какие мамы бывают. Моя, например, даже не поинтересуется, как у меня дела. Зато спросит, когда я переведу ей оплату за квартиру, – Стася тяжело вздохнула. – И это притом, что я уже десять лет с ней не живу. А мама Марка каждый раз считает своим долгом напоминать ему, что «жену всегда можно найти другую, а мама у него одна».

Они оба рассмеялись.

– Сейчас расскажу вам одну историю. – Мама подложила себе ещё салат, и я поняла, что он ей понравился. – Коллега рассказала. Ну мы все, знаете, варимся в одном кругу, поэтому чего только не узнаешь! Короче, одна мать взяла для своей дочери психолога, чтобы та убедила девочку, что мальчика, в которого она влюблена, не существует. Ну… как если бы он был плодом её воображения. Представляете? А девочка домашняя и внушаемая, так что поверила. Там ещё сопутствующие обстоятельства были, но не суть. В наших кругах в основном обсуждают этические рамки той психологини, однако я, как мать, в ужасе от подобного родительского подхода. Всё, конечно, очень индивидуально, и мы не знаем, что там за мальчик такой и почему его необходимо было забыть. Но это же твой ребёнок! Разве так можно?! Твоя наиглавнейшая задача – защитить его чувства, а не выжигать их под корень лишь потому, что тебе кажется, будто так будет проще.

Мама произнесла это так воодушевлённо, что, если бы я не помнила, как она, воспользовавшись моей откровенностью, обернула её против меня, вероятно, растрогалась бы.

– Увы, я этого никогда не узнаю, – Стася потупилась. – У меня не будет детей. По медицинским показаниям.

– Простите, – мама смутилась, но ненадолго: – Впрочем, в этом есть и свои плюсы. Я вам в другой раз расскажу.

Потом они говорили о погоде, о том, что лето в этом году жаркое; о разросшихся на дороге кустах и вечной яме на въезде; о том, что председатель снова просит оплату за электроэнергию, которую кто-то ворует; о чёрном коте, забравшемся к маме в постель и теперь регулярно появлявшемся на нашем участке; о фермерской экоклубнике и много ещё о чём.

Марк рассказывал, как они со Стасей жарили кукурузу на углях и чуть не спалили мангал, как ловили возле речки-вонючки светлячков, а потом выпускали их у себя в саду и как заблудились на велосипедах в соседних товариществах, зато нашли пруд с жёлтыми лилиями-кубышками. И что Стасе хочется гамак, но у них сплошные альпийские горки, и вешать его некуда.

Всё это было мило, весело, и мама с ними немного расслабилась. Все смеялись, говорили непринуждённо громко, и среди сумрачного дождливого дня оживление на нашей веранде наполнилось идеальным летним вайбом, в котором смешались шутливые разговоры, усталость от жары, любопытство и желание высказаться. Они открыли бутылку белого вина и стали пить за «вечное лето».

А я, собирая тарелки и меняя их на чайные блюдца, украдкой поглядывала на эту пару и пыталась понять, что с ними не так. Они были такими приятными, душевными и любящими друг друга, что, казалось, усомниться в их искренности невозможно. Но я вспомнила, где видела ту разноцветную плёнку, что нашла в доме Паука во время грозы. То была обёртка от круассана, за которыми Марк специально ездит в пекарню. Кто-то забрал корзину с вишней, а вместе с ней и девочку. Их участок располагался через один от Дядьки, и это объясняло, почему он видел девочку. Марк или Стася – кто-то из них находился на участке Паука, когда девочка упала в колодец?

Но кто она им? И почему они её прячут?

В голове сразу завертелись варианты.

Может, это их племянница или дочка друзей, которую им временно доверили? Но тогда почему они держат это в тайне? Даже когда я прямо спросила, видели ли они девочку, Марк лишь отшутился, что на других девочек, кроме Стаси, не смотрит. Может, она их дочь, но они стесняются её, потому что она психически нездорова? Но с учётом вновь открывшейся информации о том, что у Стаси не может быть детей, это маловероятно.

Может, удочерили её незаконно? Или похитили из интерната?

А что, если ситуация куда мрачнее? К примеру, девочка – инструмент шантажа.

Или всё банально до смешного: они нашли её, приютили, потому что жалко, но потом привязались и решили оставить себе?

Варианты, приходящие на ум, были один нелепее другого, но я согласилась бы на любые объяснения. Главное, выждать момент. Однако он никак не наступал.

Они ели пирожки с карамелью, коричные булочки и шоколад, рассуждали о том, куда уходит время, и почему в детстве оно кажется длиннее. Пили чай, звенели ложками и спорили, что счастье и спокойствие – это не одно и то же. Мама всё-таки раскрыла своё инкогнито, и их взаимодействие вышло на новый виток: с мамиными откровениями на тему человеческого равнодушия и циничными высказываниями Марка о том, что равнодушие – это естественное состояние большинства людей, и никто никому ничего не должен. И, хотя они начали собираться уходить в семь, посиделки