Школа плоти - Юкио Мисима
Лето подходило к концу, люди возвращались с курортов, из отпусков, и в ателье Таэко снова закипела работа. Но чем больше она думала об их уговоре с Сэнкити – представить друг другу своих пассий, но не вмешиваться в эти отношения, – тем драматичнее становился масштаб этой идеи.
С точки зрения здравого смысла (хотя можно ли в данном случае говорить о здравом смысле?) стоило поступить естественно, устроить почти случайную встречу где-нибудь на улице, показать друг другу своих любовников со стороны без излишней театральности. Это выглядело бы изящно и ненавязчиво. Но шли дни, и замысел Таэко все больше утрачивал естественность, усложнялся. Сэнкити своим «когда закончится лето» лишь подогрел ее любопытство, и постепенно все это превратилось в нечто вроде финального акта, который должен был привести к окончательной развязке.
Политика звали Тайра Тосинобу, но, так как собственное имя неприятно напоминало ему о выборах, он попросил Таэко называть его Тоси. Теперь, когда он ей звонил, она отвечала так же непринужденно, как если бы обращалась к какому-нибудь молодому приятелю:
– Ах, Тоси, это ты!
Возможно, он разрешал ей обращаться к нему так, потому что Таэко не утратила стародавние манеры, благодаря которым сохраняла достоинство при фамильярном обращении по имени. Даже стань господин Тайра премьер-министром, она все с той же легкостью называла бы его Тоси. В любом случае это была не столько просьба, сколько дозволение, и Таэко, не понаслышке знакомая с психологией мужчин, облеченных властью, сразу это почувствовала.
Как-то днем Тоси позвонил ей:
– Послезавтра у меня свободный вечер. Может, поужинаем?
– Да, прекрасно! – ответила Таэко, а затем с игривой небрежностью, словно это всего лишь очередная шалость, добавила: – Кстати, можно ли также включить в это любезное приглашение моего домочадца, то есть мужа?
– Что вы имеете в виду?
– Так вышло, что мы с ним договорились познакомить друг друга со своими любовниками.
– Как интересно! Позволю себе спросить, этот домочадец, то есть муж, – кто он?
– Он точно человек. Не собака.
– Да, конечно, человек, но… Сколько ему лет? Чем он занимается?
– Пусть это пока останется тайной. Будет сюрприз!
– Но если он, например, политик, как я, это будет плохой сюрприз.
– Значит, кое-что уважаемого Тоси все-таки беспокоит.
– Я же много раз говорил: в большинстве случаев мне все равно. Но не всегда.
– Тогда в чем же проблема? Уверяю, он не политик.
– Вы ведь умная женщина и понимаете, что «политик» – широкое понятие, оно охватывает и пожилых, и молодых… Даже членов студенческих союзов.
Таэко все поняла и потрясенно воскликнула:
– Ах!
– Что такое?
– Ах вот оно что! Он, значит, уже все выяснил, но продолжает притворяться, что ничего не знает. Мило!
– Как видите, я еще не выяснил, состоит ли Сэнкити в студенческом союзе.
– Хорошо, признаю свое поражение. Но все же взываю к великодушию. Давайте пригласим на ужин этого вздорного юношу и девушку, которую он приведет. Мне очень хочется на нее посмотреть!
– Так и быть. Это хлопотно, но приглашу их обоих тоже. Правда, я пока не понял, кто во всей этой истории я – герой-любовник, шут или злодей. Но пожалуй, это даже забавно. Тогда до встречи послезавтра в шесть вечера, в «Котобуки» на Синбаси. Я закажу отдельный кабинет на четверых.
46
«Котобуки» был роскошным рестораном традиционной японской кухни – филиалом знаменитого ресторана в Киото. Заведение тщательно заботилось о своей репутации, поэтому здесь не принимали гейш; кроме того, ресторан славился превосходным изысканным меню.
Хотя встреча была назначена на шесть вечера, все, как ни странно, задерживались. Таэко опоздала на полчаса. Политик задержался на заседании и приехал на сорок пять минут позже назначенного времени. Пока они сидели и разговаривали, стрелки часов приблизились к семи, а Сэнкити и его спутница еще не появились. Политик заподозрил неладное.
– Или они обвели нас вокруг пальца, или тут какой-то подвох с вашей стороны, дорогая Таэко, – сказал он.
– Для подвоха с моей стороны мелковато, дорогой Тоси. Не беспокойтесь, они скоро придут. С моим домочадцем, знаете ли, всегда так, – ответила она.
– Ну как же, знаем-знаем, – парировал он. – Кстати, дорогая Таэко, мне совсем не нравится насмешливый тон, каким вы говорите о Сэнкити «мой домочадец». Вы насмехаетесь не над ним, а над собой. Если вы влюблены, почему не скажете об этом прямо?
– Влюбленность – давно пройденный этап, – ответила Таэко, вдруг осознав, что Тоси стал для нее отличным советником по сердечным делам, но, увы, не более того.
– Другими словами, это вопрос противостояния двух упрямцев? – спросил Тоси и пояснил: – Насколько мне стало известно, вы с Сэнкити сожительствуете. Хотя «сожительство» звучит некрасиво и грубо, какое-то грязноватое слово. Вряд ли вы сами так называете свои отношения.
По своему обыкновению, он придерживался вежливого тона, даже когда говорил с женщинами, с которыми у него уже была близость.
– Для меня это приятное слово, ностальгическое, – ответила Таэко. – Оно напоминает о том времени, когда, отвергнутые обществом, мы были так близки и согревали друг друга теплом своих тел. Так что да, мы с Сэнкити действительно сожительствуем. Но сейчас наши отношения такие абстрактные… и в каком-то смысле… как бы сказать… они стали даже интимнее. Кажется, по-научному это называется симбиоз.
– Симбиоз – отличное слово! – засмеялся Тоси. – Ну, если говорить о моих личных интересах, эта неопределенность в ваших отношениях явно идет на пользу вашей красоте. А как политику, мне лестно быть инструментом в вашем любовном противостоянии. Я могу только поблагодарить вас за это.
– Скажи мне это кто-то другой, я бы сочла его ужасным циником, но в ваших устах все звучит так легко и изящно. Вы, Тоси, и есть настоящий мужчина. Признаться, я ужасно устала от всех этих самовлюбленных красавчиков.
Пока они вели эту легкомысленную беседу, в кабинет вошел слуга и сообщил:
– Господа, еще два гостя прибыли.
Из-за традиционного шелкового полога в императорском дворцовом стиле появился Сэнкити в строгом вечернем костюме. По правилам этикета он
