Год акации - Павел Александрович Шушканов

— У нас с вами разные цели. Мы хотим лишь вернуться домой, в свой мир, а потом на свою Землю. Такие же, как вы жаждут власти над тем, что не в силах осознать, строят империи, лезут все выше. Конечно, мы научим вас всему и отдадим часть своих устройств и технологий, как только получим то, что ищем. А дальше, решайте сами, мы уже будем вне гиперпространства, оставив его вам для развлечений.

— Значит договорились?

— Один вы не справитесь.

— Я буду не один. Есть человек, который поможет мне в поисках, нужно лишь его немного заинтересовать. Разыщите книги, карты, чертежи, атласы – все, что сможете найти по старой Земле, а я поговорю с одним хорошим, но наивным романтиком!

37 год Б.О.

Стук в парадную дверь едва не перебудил всех в доме, только Кларк еще не спал, хотя было далеко за полночь. Он отозвался от бумаг, потер ладонями глаза, и побрел открывать замок.

— Гримм?

— Я войду?

— Не ожидал тебя так поздно.

Он пропустил его в дом и закрыл за ним засов. В глубине дома послышались шорох и детский плач.

— Мне следовало зайти утром, — сказал Гримм, косясь на разбросанные по столу бумаги Кларка, — но это не терпит отлагательств.

— Да, конечно, — рассеяно пробормотал Кларк.

Гримм сел в кресло и поставил на колени портфель.

— Я был в запасном командном центре. Эта дура Ли навела меня на мысль со своей «водичкой бессмертия». И знаешь, что я там обнаружил? То, что ты побывал там до меня. И продолжал бы ходить снова, думая, что я не знаю. Я там нашел твои очки, заметки, тапочки. Продолжать? Ты умница, Кларк, вот только мне следовало сказать, что ты нашел его. Как долго, Кларк?!

Он перешел на крик.

— Я не понимаю, — Кларк шарил за спиной в поисках кочерги, но ее не было. Ничего не было, он хватал руками пустой воздух. — Прости, Гримм.

— Прощу. И мои друзья простят, если вернешь катушки с записями.

Кларк прикрыл лицо руками.

— Гримм, ты не понимаешь! Нельзя это им отдавать. Попытка вернутся на Землю, может уничтожить нас всех! Скорее всего, так и будет, я провел кое-какие расчеты…

— К черту твои расчеты! Где катушки, Кларк?

Гримм выудил из портфеля револьвер. Точно такой, как тот, что Кларк видел в запасном командном центре.

— Гримм!

— Ты обманул меня, Кларк.

Когда в раскрытые двери дома ворвались трое, было уже поздно. Пруст присел над распластанным на бумагах трупом Кларка, потрогал вену на шее.

— Если бы городовые сообщили раньше, мы бы схватили убийцу.

— Думаете, пустоликие? – спросил Остин.

Пруст покачал головой.

— Нет. Это кто-то из своих. Кларка никто не любил, но не до такой же степени! Звери!

Он окинул взглядом сотни исписанных листов, устилавших стол и полы вокруг.

— Все это огромный труд, но представляющий большую опасность.

— Пруст!

Из темной комнаты вышел Китс с малышом на руках. Тот уже спал, но его личико еще было красным от слез и крика. К ноге Китса жалась маленькая девочка.

— Она спряталась в подвале сама и спрятала малыша. Убийца не успел до них добраться, услышал городовых.

Пруст присел возле них, погладил по волосам испуганную девочку.

— Остальные?

Китс сокрушенно покачал головой. Все мертвы.

— Значит, вот что. Фермы Кларков никогда не существовало. Бумаги сжечь, дом заколотить, Кларка, его сестру с мужем и Мари похоронить! Земли мы разделим между соседними фермами, а дом со временем разберем. Или используем как сарай. Девочка еще маленькая, отправьте ее на мануфактуры к своим родственникам, Остин, только дайте ей другое имя и фамилию из книг имен. Шелли, например или Сельма.

— А малыш?

Пруст долго смотрел в маленькое спящее личико.

— Китс, ведь у вас с супругой совсем нет детей.

— К сожалению, да, — тихо сказал Китс. — Но врачи с мануфактур, возможно…

Пруст кивнул и протянул маленький сверток с тихо сопящим малышом.

— У тебя есть сын. Вы родили его месяц с небольшим назад на ферме.

Китс долго смотрел на завернутого в одеяльце малыша, который морщил нос и порывался чихнуть во сне, а затем улыбнулся.

— Я назову его Марк. Марк Китс.

50 год Б.О.

— Вот он, смотрите!

— Точно, это он!

Повсюду таял снег и тек ручьями в долину. Серая стена пустоты тихо гудела и несла потоки водяного пара от востока к западу, где скоро обещал пролиться дождь, ровная, словно и не было в ней зияющих окон в ледяной и водный миры.

На самом краю мира стоял остов странной машины, раскуроченной ударом тяжелого камня. Под останками машины лежал человек.

— А ну-ка взяли!

Четверо мужчин подняли его тело из холодной лужи. Курт слабо пошевелился, не открывая глаз.

— Живой! Испугал ты нас, приятель. Эй, несите его в лагерь. Потом переправим домой.

Они уложили его в палатку на мешки с сухой травой, влили в приоткрытый рот несколько ложек отвара.

— Нужна перевязка. У него ребра сломаны и пальцы на руках. И, похоже, он отморозил ноги.

Курт приоткрыл один глаз и шевельнул пересохшими губами.

— Да, ты живой, — улыбнулся Жюль. — Скоро отвезем тебя на мануфактуры подлечиться. Там много раненых, так что будет не скучно. Положим рядом с сестрой и этим ее здоровым болтливым приятелем.

Курт улыбнулся краешком рта.

— Да, обхохочешься. Мы искали тебя с того времени, как все закончилось. Староста Заставы убит, Гримм убит, пустоликий убит. Люди Заставы тоже, почти все. Скоро будет большой суд над заговорщиками, но ты там не будешь и ничего не увидишь. Ты будешь пить отвары и лекарства, и слушать нытье Младшего Пруста про сломанную руку.

Курт снова шевельнул губами.

— Понимаю, — сказал Жюль. — Да, мы нашли его. Марк сейчас с родителями, но пока его лучше не трогать. Немного не в себе мальчик. Мы подозреваем, что это он устроил бойню на холме. Сорвался, со всяким бывает. Ничего, он уже дома, время все лечит.

Курт попытался кивнуть, но провалился в теплую уютную пустоту.

51 (36) год Б.О.

— Отличная трость, Остин!

Курт улыбнулся и повертел в руках набалдашник с гравировкой. Своей тростью он гордился – лучшая работа Жюля, который помимо