Год акации - Павел Александрович Шушканов
— Что происходит?!
Внезапный удар швырнул его на землю. Это качнулась почва под ногами, небо заплясало и заискрилось множеством красок, а потом, словно раскаленный стержень вонзился в голову.
Он стоял на коленях посреди леса, и не помнил даже собственного имени. На нем был странный костюм, в котором было невероятно тяжело идти.
— Люди! Есть кто-нибудь здесь? Где я?
Он шел, пошатываясь, пока не дошел до поляны, за которой бурлила, накатываясь на берег, неизвестно откуда взявшаяся вода. Она поднималась все выше, и потоки ее бежали с запада. Возвышенность уже превратилась в остров.
Полковник вдруг понял, что идти становится невозможно. Опутывающие костюм защитные стержни больше не были пластичными, они рвали ткань костюма на каждом шагу.
— Ну, уж хватит!
Он дотянулся до застежки сзади и рванул ее вниз. Через открывшееся в костюме отверстие он пролез наружу и упал прямо в воду. Река поднималась, вода уже почти доходила до коленок безвольно замершему костюму. Полковник застегнул его обратно, чтобы не дать воде попасть внутрь (вдруг костюм еще будет нужен!) и побежал, почти не четвереньках к захлестывающим берег волнам.
Он плыл вперед, барахтаясь в безумном потоке, видя, как сзади наступают все новые и новые волны. Впереди маячил высокий холм.
Несколько раз он с головой уходил под воду и видел только мутную пелену грязной воды перед собой, а потом силы стали покидать его.
Он не помнил, кок оказался на берегу, но его явно вытащили сюда и оттащили подальше от беснующейся воды. Рядом сидели трое: мужчина лет сорока, девушка и маленький ребенок, смотрящий на него большими глазами.
— Спасибо! – прохрипел полковник. Во рту было полно песка.
— Кто ты? Где мы? – спросил незнакомец.
— Я не знаю, — сказал полковник, озираясь. Словно все стерли из головы. Последнее воспоминание – костюм и изумрудное небо.
— Понятно. Ну, а имя то у тебя есть?
— Да. Виктор. Кажется, меня зовут Виктор.
18 год Б.О.
— Кажется, все собрались.
— По крайней мере, все, кто хотел прийти.
В большом трехэтажном помещении, ранее использовавшемся как военный склад, было достаточно месть, чтобы вместить сто пятьдесят мужчин и женщин.
Пруст взял слово. Его молодое лицо казалось старше и почти незнакомым в свете принесенных членами собрания огарков свечей. Он почти привык к этому имени, взятому, как и остальные, из найденных в разрушенном поселке книг.
— Думаю, никто не будет возражать против того, что нашей основной задачей сейчас является – выжить. Мы прекрасно понимаем, что при наших возможностях, мы не в состоянии вернуться домой. Все, что мы имеем – маленький мир в тридцать километров длиной и несколько уцелевших ферм. Мы, к сожалению, не помним, кто мы и кем мы были, какой мы нации и где наш дом, но все это в прошлом. Мы должны здесь и сейчас определить наш путь, по которому мы пойдем в будущее.
— Если оно у нас есть! – выкрикнул человек с длинными черными волосами с первого ряда.
— Это зависит он нас. Мы не должны забивать головы детей пустыми обещаниями вернуться домой, мы должны скрыть всю информацию о том, что было до катастрофы. Пройдет время и все забудется. Даже книги, если таковые найдут дети, будут для них бесполезны. Мы упростим письменный язык, мы перейдем на другую систему счета. Мы изменим шкалу времен. Передвинем ее на пятнадцать лет, чтобы создать путаницу. Предлагаю установить сегодня не третий, а восемнадцатый год со времен катастрофы. Все вопросы детей о событиях этих дней должны оставаться без ответа!
Человек с длинными волосами рассмеялся в голос.
— Вы сознательно возвращаете нас в темные времена, Пруст! Весь опыт веков как хлам отправляется на свалку знаний.
— У тебя другие предложения, Кларк? Может быть, ты знаешь, как нам выжить иначе? Земля, скот, урожаи – вот что должно занимать наших детей. Иные знания опасны!
Кларк встал. Он был высоким и худощавым.
— Нет, Пруст, в этом я участвовать не буду. Я приму ваше решение и дети ваши не услышат от меня ни слова, но я клянусь, я восстановлю все утраченные знания и если не я, то мои потомки вернут нас домой!
19 год Б.О.
Темный северный лес колыхался под порывами ветра. Человек в плаще и шляпе с короткими полями стоял в тени дерева на краю оврага. Позади горели огни ферм, возвышались недостроенные северные ворота.
На дне оврага мелькнула тень, затем нечто крупное на четырех длинных конечностях стремительно приближалось, с каждым шагом становясь все меньше и теряя сходство с гигантским пауком. В десятке шагов от незнакомца в плаще, он уже передвигался на задних конечностях плавной пружинящей походкой.
— Здравствуй! – низким глубоким голосом поздоровалось существо.
— Здравствуй пустоликий.
— Значит, так вы нас теперь называете, — широкий рот существа растянулся в улыбке, обнажив ряд маленьких острых зубов. — Впрочем, не имеет значения. Вы пришли поговорить? Я слушаю.
— Меня зовут Гримм и вам нужна моя помощь.
Пустоликий молча покачивался в трех шагах от Гримма. Он был намного выше, а руки его напоминали тонкие прутья.
— Я слушаю.
— Вы что-то ищете на фермах. Я слежу за вами уже несколько месяцев. После резни, устроенной вам два года назад, за вами охотятся, хоть и побаиваются. Вы сильны, но вас осталось мало. И при попытке проникнуть за эти ворота, — Гримм кивнул в сторону забора, — первая же пуля разнесет ваши головы.
Пустоликий кивнул, слегка согнув тонкую длинную шею.
— Ты прав. Нас осталось мало. Мой брат, охраняющий нашу машину перемещений далеко отсюда, и я, но я этого хватит…
— Не хватит. Вы проиграете. А я могу помочь.
Пустоликий молча ожидал.
— Да, могу, — с запалом произнес Гримм. — Я отыщу, что бы вы не искали, и принесу вам в обмен на одну услугу.
Пустоликий согласно кивнул.
— Можешь не продолжать. Да, мы можем перемещаться между мирами вдоль оси. Мы открываем окна в странные миры: холодные и раскаленные, болотистые и засушливые, населенные и пустынные. Да, это дает большую власть, доступ к невиданным ресурсам и возможностям. И все это вы хотите для себя?
— Именно!
