Год акации - Павел Александрович Шушканов

— Нет, придет твой любимый Марк, — съязвил Ру, — а я за компанию, испортить вам праздник.

Последнюю фразу Кристи пропустила мимо ушей. Её щеки успели вспыхнуть как плавучие фонарики на День Основания. Я некоторое время смотрел, как она радостно семенит по коридору, не замечая, что туфли ей все еще велики.

— Ты ей нравишься, Марк, — сказал Ру.

— Заткнись, Ру!

— И рыжей Лизе тоже.

— Заткнись!

Ру повернулся и сложил пальцы в виде целующихся губ.

— Чмок-чмок, милый Марк!

Я прищурился, а затем вихрем налетел на Ру, пытаясь схватить его за воротник, Ру хохотал и, уворачиваясь, ухитрялся продолжать показывать фигуры из пальцев. Наконец я схватил его в капкан, прижав рукой к себе, а второй сделал самую жуткую для Ру вещь – потрепал его косматую макушку. Ру взвыл и тут же затих. Господин Гримм стоял в дверях и указывал пальцем на наши места за столами.

Ученики послушно расселись по местам и раскрыли тонкие томики «Грамматики и чисел».

— Итак, — начал он с обычной язвительной шутки, — напомню для самых «прилежных», что в нашем алфавите девятнадцать букв. А теперь перейдем к сочинению. Тема – «Моя ферма и наши соседи». У вас три четверти часа, приступайте.

Шуршание бумаги заполнило класс. Я осторожно перегнулся через стол и шепнул:

— Ру, а ты любишь тыквенный пирог?

— Гадость, — сказал Ру.

***

Мы с нетерпением ждали тот замечательный день, когда семья Остин пригласит нас в гости на торжество. Точнее, пригласить должны были нас, но Ру не собирался пропускать такой замечательный праздник как день семьи. Накануне мы собрались у Ру с предлогом отпросить его у госпожи Милн на вечер и ночь следующего дня.

Роза Милн была невысокой женщиной с собранными в пучок волосами и сильными загорелыми руками с мозолями на пальцах от каждодневной работы в поле. Из четырех ее сыновей только трое пока могли работать в полную силу, но старший сын все еще пропадал на мануфактурах, изредка присылая оттуда посыльным несколько бронзовых монет и короткое письмо на оберточном картоне.

Роза Милн сидела на краю не струганной деревянной скамьи, а перед ней были рассыпаны почти черные картофельные клубни, перемазанные жирной землей. Ее руки тоже были вымазаны по самые локти. Она устало улыбнулась, увидев меня. Подозрительная ко всем детям Ферм, ко мне она почему-то относилась с доверием.

— Здравствуй, Марк. Привел моего разгильдяя домой? Вы голодные? Ру, тащи сюда сковороду!

Я хотел из вежливости отказаться, но пустота в животе требовала большого количества горячей и жирной пищи.

— Как поживает мама, Марк? Я все время забываю передать ростки сливы для ее сада, у меня как раз есть совсем свежие. Напомни мне сегодня, мальчик мой. Ру! Я просила сковороду!

После обеда, за которым в очередной раз выяснилось, что Ру шалопай и лентяй, что было отчасти правдой, так как все огромное хозяйство держалось исключительно стараниями самой госпожи Милн, мы с Ру забрались на чердак наблюдать за звездой и обдумывать план грандиозной и, возможно, опасной вылазки. Где-то внизу слышался стук – это мама чинила обувь Ру. Незадолго до этого она настоятельно попросила меняа остаться у них и отправила одного из их сыновей с этой новостью и саженцами к нам домой. По правилам хорошего тона, брат Ру теперь должен был остаться на ночь у нас, и я всерьез беспокоился за целостность своей коллекции речных камней.

— Откроем заседание нашего клуба, — сказал Ру шепотом, зажигая старую масляную лампу. Это голос интонацией немного напоминал голос его матери на заседаниях общества садоводов, впрочем, других представлений о тайных обществах у Ру не было.

— Уже нашего Клуба? – с легкой, но незаметной для Ру иронией спросил я.

— Именно. Мы наткнулись на загадку, которую просто обязаны разгадать, а старшие нам в этом не помощники. Ты это и сам понял.

— Подожди, — я поднял руки, собираясь сказать длинную речь о том, что не следует впутываться в неприятности, но под сердитым взглядом Ру произнес только, — может не стоит?

— О чем ты вообще?! Мы наткнулись на нечто действительно интересное. С тобой или без тебя, но я разгадаю, что скрывает Грач и остальные.

— А что, если это что-то опасное, Ру? Может они защитить нас хотят, потому и скрывают правду.

Ру сердито сопел.

— С тобой или без тебя, Марк.

Я вздохнул. Средств против такого взгляда у него пока не было.

— Ну, хорошо. Что ты предлагаешь?

— Первое, — просиял Ру, — мы переименуем клуб исследователей загадок и назовем его, ну, скажем, МИЛН.

— МИЛН, значит?

Ру смущенно пожал плечами.

— Ну, клуб Мистики и Легендарного, и Необычного. Мистика — это такое слово, которое мама произносит, когда что-нибудь теряет и долго ищет.

— А я-то подумал, что это навеяно фамилией Милн, — съязвил я.

— Да нет, что ты. Второе. Мы должны побольше узнать о том месте, где стоит заброшенный дом. Праздник у Остин совсем скоро и нельзя терять время, если хотим узнать его тайну. Хорошо бы еще раз взглянуть на карты Грача, а еще лучше – перерисовать их.

— Ну, это вряд ли, — ответил я. — Гримм теперь глаз не сводит со своего портфеля.

— Конечно. Но я подумал о рыжей Лизе Борхес. Тебе стоит просто попросить ее стянуть нам одну карту, когда учитель Гримм придет домой. Это, конечно, не так просто, но тебе она не откажет, — с полной серьезностью в голосе сказал Ру.

Я многозначительно промолчал и Ру сменил тактику.

— Хорошо, тогда подождем другого удобного случая. Может лет через пять.

— Ру, у меня прекрасная память! Мне не нужно еще раз смотреть на эти карты, дай мне бумагу, и я нарисую тебе копию той карты. Другое дело, что там нет ничего! Я помню, как был однажды в этих местах за фермой Пруст, там небольшая роща, земли Неприсоединившихся с высоким забором и все, никакого заброшенного дома.

— Ну, это мы еще увидим, — решительно сказал Ру. — Вот только… вылазка наша обещает быть очень и очень опасной.

— Ты о чем? – нахмурился Марк.

— Сегодня я слышал, как господин Пруст разговаривает с твоим отцом, — сказал Ру страшным шепотом. — Господин Пруст говорил, что не выполнит в срок