Год акации - Павел Александрович Шушканов

— Бронте это не понравится, — сказал Верн.

— А мы не скажем. Я вернусь через пару минут.

Не дожидаясь согласия Верна, он побежал вперед, ловко прыгая по кочкам. Впереди, метров через сто, было видно, что овраг раздваивается, оставляя в середине высокий узкий холм. На дне правого ответвления клубился туман и слышалось журчание воды, а слева овраг сужался. На его крутом склоне зияла огромных размеров дыра, словно нора исполинского сурка. Подойти ближе мешали завалы старых веток и поваленных деревьев, но даже отсюда Курт слышал отчетливый свист засасываемого в гигантскую нору воздуха. В пещере гулял ветер, а значит, она имела выход на поверхность, как минимум еще один.

Если пустоликие и прятались в северных лесах, то явно скрывались в подобном месте от хищников и холода. И где-то в подобном месте они держали Кристи. Следовало непременно отправиться к пещере, но не сейчас. Вернуться он планировал позже, на исходе экспедиции, когда все подобные подозрительные места будут им обнаружены и отмечены на карте.

Курт вернулся к тому месту, где оставил Верна, но не обнаружил его.

— Верн! — негромко позвал он, но услышал шипение совсем рядом.

— Тише! Пригнись!

Верн лежал в папоротниках за камнями, наблюдая за чем-то в глубине оврага.

— Что там, Верн? — Курт присел рядом.

— Смотри сам.

В овраге царило абсолютное спокойствие. Ветер гулял наверху, а здесь не шевелились даже листья на деревьях, только на противоположном краю оврага за стволом высокой сосны явно различалось какое-то движение. Темная полусфера по показывалась из-за ствола, то исчезала, словно кто-то высокий высовывал и прятал голову. Выглядело это настолько неестественно, что становилось жутко.

— Отходим.

Верн принялся быстро карабкаться вверх по склону, хватаясь за кочки и пучки травы, Курт следовал за ним, пытаясь сохранить в котелке остатки воды. На середине спуска он обернулся и вновь посмотрел на странное явление. На этот раз половинка лица, если это была она, больше не скрывалась, а просто скользила вверх и вниз вдоль ствола, изредка поднимаясь на высоту более трех метров.

Они выбрались на верх. Курт подошел к костру и молча водрузил на горящие бревна котел.

— Вас долго не было, — заметил Бронте.

— Склон крутой, — пояснил Курт.

Ели они не спеша, зная, что после обеда сразу двинутся в путь. Блок накидал в кипяток припасенных из дома трав и еще некоторое время они пили вкусный, но слегка горький настой. Он разливался по телу приятным теплом и заставлял забыть о холоде.

Курт вдруг почувствовал, как немеют ноги, а затем тяжесть в веках и легкое головокружение. Рядом у костра опустился на колени и замотал головой Верн. Курт едва успел позвать на помощь, как провалился в глубокий сон.

***

Под вечер поднялся холодный ветер. Они медленно приходили в себя у потухшего костра, подползая ближе к еще тлеющим углям. Бронте дотянулся рукой до котелка и перевернул его, вылив содержимое на землю.

— Все живы? Верн!

— Тут! — Верн сидел на земле, обхватив голову руками.

Курт попытался встать на ноги, но его еще шатало и сильно кружилась голова. Он облокотился на ствол дерева и замер, тихо постанывая от головной боли.

— Я здесь, — отозвался он, не дожидаясь вопроса.

— Алекс!

Тишина. Блок не отзывался и по близости его тоже не было видно.

— Вот тебе и травки, — простонал Верн. — Вот тебе и нейтральная семья.

— О чем ты? — спросил Курт, понемногу приходя в себя.

— А о том! Что он нам подсыпал? Куда он пропал? Проверьте, все ли на месте.

Они разворошили мешки, сложив все в общую кучу, затем проверили остальные вещи. Все было на месте, кроме арбалетов и длинных ножей.

— Вот тебе и нейтральная семья...

Бронте сидел возле вороха мешков, пытаясь продумать дальнейшие действия. Экспедиция пошла совсем не так, как планировалось. Уже в двух километрах от дома они потеряли все оружие и одного члена группы.

Верн был в ярости.

— Отравить нас хотел! Хорошо, что я пил мелкими глотками, а не все сразу.

— Да угомонись ты, — сказал Курт. — Если бы он хотел нас убить, расстрелял бы из собственных арбалетов. Похоже, что кто-то не хочет этой экспедиции, заставляет повернуть назад.

— Блок?! Зачем?

— Не обязательно. Ты помнишь, что мы знаем о пустоликих. Они могут частично принимать облик других людей, хотя и не мгновенно. Возможно, что один из них прикинулся Блоком, чтобы войти в группу и повернуть нас назад.

Верн замолчал. Это объясняло исчезновение Блока, но не объясняло куда делся настоящий Блок.

— Мы идем дальше, — сказал Бронте, начиная упаковывать вещи.

Курт и Верн переглянулись.

— Послушай, мы совсем без оружия, а дальше будет только опаснее. Не лучше ли повернуть обратно и вернуться позже.

Бронте покачал головой и кивнул в сторону мешков.

— У каждого из вас в мешке была часть снаряжения для установки палатки, а среди них детали для складного короткого арбалета. Об этом, кроме меня, никто не знал. Папа хорошо готовил эту экспедицию. Арбалет понесу я, дежурить будем по очереди.

Он поднялся и закинул мешок за плечи.

— Выдвигаемся через пять минут.

Они шли через лес, пока не настала ночь. Верн предложил заночевать на деревьях, привязавшись тросами, но Бронте напомнил, что от медведей это не спасет, скорее напротив. Развели большой костер, способный отпугнуть хищников. Бронте сжал в руках арбалет и накинул на плечи теплое одеяло.

— Дежурить буду я. День был тяжелым.

Ночь прошла в тревожном забытьи, а на утро, наспех перекусив холодным мясом, они снова двинулись вперед. Оказалось, Бронте до самого утра не сомкнул глаз. Иней лежал на его одеяле серебристым налетом.

— Становится все холоднее! — сказал он.

Лес казался бесконечным, но отчасти потому, что шли они медленно, постоянно сворачивая на примыкающие тропы. Овраг справа от них стал настолько широким, что противоположный край уже не был виден за деревьями. Тропа шла вверх. Уже не делая привала, они шли вперед, надеясь к полудню выйти из леса. Курт отметил про себя, что лес все еще оставался огромным. В этом плане Совету не стоило опасаться. Вот только надвигающийся холод мог исправить это положение не в лучшую сторону.Успокаивало лишь то, что умереть от холода предстояло раньше, чем от удушья.

Впереди между деревьями образовался просвет, тропа пошла вверх