Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин
«Слава те, Господи! Опять уберег — живой…»
Сколько раз он говорил это в Чечне, в других горячих точках и вот повторяет здесь — под Харьковом… В висках поутихло. Игорь перевернулся на спину — воронка оказалась внушительных размеров, пригнувшись, можно было даже стоять, — и вдруг резко вскочил: в трех шагах от него сидел на корточках человек. Исподлобья на Черницу смотрели воспаленные, с прищуром глаза.
Разглядев шеврон флага России, человек сжался, обхватив колени руками. Желтая повязка на рукаве его камуфляжа говорила сама за себя. Щелчок затвора — и ствол автомата майора нацелен на зажмурившегося бойца вооруженных сил Украины.
— Руки в гору! Руки!!
Игорь ногой подтянул к себе валявшийся в сырости автомат — в магазине ни одного патрона, передернул затвор — пусто.
«Сосед» оказался парнишкой лет двадцати, с мягкими чертами запачканного бледного лица, юношеским золотистым пушком, вряд ли еще знающим бритву, слегка припухлыми губами и рыжеватыми волосами, собранными в хвост. Парнишка этот был больше похож на церковного служку, чем на солдата.
— Не убивайте меня, дяденька! — не сводя глаз с черного нутра направленного на него ствола, громко всхлипнул он.
— Во как — и русским языком не брезгуем! Молодца́! А то ведь и по-украински побалакать можно, я не гордый! — ухмыльнулся майор. — Ну, здоровеньки булы, сосед негаданный! Отсиживаешься, значит? Расчесали вас наши?
Юноша кивнул, потупил взгляд:
— Начисто… Часа три ховаюсь. Нас пятнадцать было. Когда погнали, сказали, что разведка боем. Вот — разведали… Кто где не знаю. Живые ли? А кто жив да отступил, так тех точно заградотряд покосил. Вот и решил — поберегусь здесь дотемна…
— Принято. Сам откуда? Служишь давно?
— С Полтавы я. На рынке схватили и сюда. Даже не обрили. А бой первый.
Обветренное, прихваченное первым весенним загаром лицо Черницы посерело, широкие брови сошлись над горбинкой переносицы.
— То-то вижу — магазин пустой. До последнего патрона расстрелял! С испуга, что ли? Все вы тут против своей воли — кого с улицы забрали, кого из бани!
— Честно, дяденька! Побожиться могу!
Парень поднял руку для крестного знамения, но, ойкнув, опустил ее.
— Ранен?
— Шаркнуло малость. — Солдат прижал плечо рукой.
— Малость… Обработал? Перевязал? — Серая тень сошла на миг с закаменевшего лица Игоря.
— Было бы чем. Экономят на нас. И вообще — чем больше тяжелораненых, тем лучше им.
— ?..
— Так на органы тебя разберут и не спросят! Потрошат, яки кур — бизнес нынче такой…
Майор оголил рану — действительно легкая, пуля навылет. Обезболивающий укол и жгут не понадобились, Игорь умело наложил повязку.
— Все, делов-то. Жить будешь!
— Дякую.
— Пожалуйста! Нема за що!
Уголки потрескавшихся губ юноши шевельнулись в улыбке.
— Будем дома — наши девчата получше посмотрят, что к чему.
Слова Черницы шокировали парня.
— А вы разве меня не отпустите? — выговорил он, с мольбой глядя майору в глаза.
Черница усмехнулся:
— Все мало́й, отвоевался! Военнопленный ты нынче!
— Дяденька, а может быть?.. У меня мама одна, дивчина засватана…
— Вот целее и будешь! Они мне за тебя еще спасибо скажут! В отличие от вас мы пленным кости не ломаем и яйца не режем!
— Я не резал.
— Кто бы сомневался, все вы здесь шофера да повара! Лиха беда начало. Нет, сказал, и точка! По сумеркам и двинем.
Долго молчали. Насупившийся юноша старался не смотреть на майора, а когда встречались взглядами, быстро отводил глаза.
— Тебя хоть как звать-величать, сосед?
— Микола, — не сразу откликнулся парень. — Як вас?
— Зови Игорем.
Черница помолчал, потом поинтересовался:
— А как мамка в детстве звала?
Сморщив лоб, Микола задумался на секунду-другую.
— Миколка, — юноша улыбнулся краешками глаз.
Далекое завывание ракет прервало разговор.
— Ваши бьют. «Град»…
— Он самый… — кивнул Черница, вскользь отметив осведомленность человека, только что попавшего на фронт. — Не завидую я кому-то сейчас…
— Храни Бог! — Микола кратко перекрестился кистью руки.
Помолчали.
— Игорь… — Юноша осекся. — Дяденька, у вас пить е?
— Е.
Микола жадно отпил из фляжки, вытерся рукавом, размазав грязь по лицу.
— Во, чертом больше! — усмехнулся Игорь. — «Вечера на хуторе близ Диканьки» читал? Гоголя.
— Нет, не читал. Он ваш письменник, не велено нам.
— Твою дивизию! Гоголь наш? В общем-то да — любим его, в школе изучаем, но писатель-то он украинский! Великий! Гордиться им нужно, а вы… Ну, ребята-демократы, довели до ручки свою неньку Укра́ину, ох довели!
Разгорячившись, Черница чуть не встал в полный рост.
— Ну скажи мне, кого вы кроме своих любимых Бандеры и Шухевича чтите?
— Они мне не любимые. И Зеленского с его шайкой не чту! Наркоманы и воры!
— Ты это сейчас для меня балакаешь?
Юноша мотнул головой:
— Для чего мне врать вам?
— А такие фамилии известны тебе — Шевченко, Довженко, Патон?
Молчание.
— А Юрий Гагарин кто такой?
Микола встрепенулся:
— Знаю — первый в мире космонавт! Наш, укра́инец!
— Да уж, слышал я про такую ересь, почему и спросил. И вертолет вы придумали, и парашют изобрели… Словом, дурдом — не страна! Еще в Европу хотите — «Украина це Европа!» Лечить вас надо…
Недобрые искорки сверкнули в глазах Миколы, нахохлившись, он присел на корточки.
— Да ты не бычься, дурят вас по-черному! Запад с Америкой верхи ваши, а те вас — народ. Чего добились после Майдана?
— Украина ридна мати моя и я кохаю ее!
— Так и я люблю ее! И все мы, русские, любим ее! Иначе и не стали бы очищать от грязи!
Майор перевел дыхание:
— А ведь сказать — и я украинец. Все мои дедушки-бабушки с Украины. Кто из Днепропетровска, кто из Никополя, кто из Херсона — во как! В тридцатые годы переехали на Урал, в Нижний Тагил, завод строить, там и обосновались, корни пустили. Так-то, хлопчик!
Хлопчик слушал, нервно надламывая ногти на руках.
— Так может тогда вдвоем?.. — и, не сводя глаз с «земляка», он еле заметно шевельнул подбородком в сторону «своих».
Игоря передернуло:
— Ну вы точно больные на всю голову!
Отставник нахмурился:
— И что же такого плохого мы вам сделали, что вы так ненавидите нас, Россию?..
Ответ не последовал, но по виду украинского солдата он был очевиден: «А что хорошего?»
Сколько-то молчали, дожидаясь темноты. Солнце нехотя спускалось к дальнему лесу, золотя его верхушки.
Черница расстегнул камуфляж, размялся:
— Подвигайся, ноги затекут — не дойдем.
— А покушать у вас е?
Игорь вспомнил про остатки галет.
— Таки е, запасся трохи для себе. — Майор улыбнулся. — Вы же только свинцом да железом потчуете.
Микола с
