Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин
А меж тем, уже ощутимо похолодало, белые мухи снегопада уже порою кружились в воздухе. Но в один из дней кто-то из бойцов, не обнаружив у столовой Марфы, сначала не придал этому никакого внимания. Но она не пришла и в обед — и это уже заметили многие. И тогда кто-то заглянул в кошачий домик.
Под теплым и пушистым бочком кошки притулились маленькие пушистые комочки — котята!
Эта новость быстро облетела лагерь, и к Марфе потянулись любопытные — каждый тащил с собою что-то вкусненькое. Новоявленной мамаше навалили в миску столько всяких угощений, что она вполне могла бы еще пару дней вообще никуда не выходить. Хватило даже и рыжему котику-братику — тот постоянно крутился рядом. И вовсе даже не для того, чтобы посмотреть на малышей — запах угощений был слишком уж соблазнительным…
Домик дополнительно утеплили, накрыв его сверху старыми спальными мешками — новорожденным требовалось тепло! Но попытка перенести их всех в один из домов была встречена глухим ворчанием Марфы — и народ прекратил свои попытки.
В конце концов, ей никто не стал бы мешать, захоти она это сделать самостоятельно. Не хочет — ей виднее!
Но все это никак не сказалось на кошачьем самочувствии — маленькие котики и кошечки подрастали достаточно быстро. Правда, все поползновения взять их на руки недвусмысленно пресекались бдительной мамашей! Глухое ворчание — и человек прятал свои ладони.
Когда маленькие котятки немного окрепли, Марфа снова стала появляться у столовой. Быстро проглатывала свою порцию — и назад, к детишкам!
А через некоторое время она стала появляться и в домике у Михаила — чему тот весьма обрадовался. Но надолго она и там не задерживалась. Давала погладить себя по спинке, урчала — и неизменно возвращалась назад, к детишкам.
А те, уже ощутимо подросшие, постоянно норовили куда-то сбежать, вылезти из теплого и уютного домика… Приходилось их отлавливать, тащить назад и всячески оберегать.
Сегодняшний день выдался, на удивление, теплым. Ну… как теплым… не было уже привычного холодного ветра, который временами пронизывал аж до костей. И даже солнце старалось изо всех сил, чтобы своими лучами хоть как-то согреть и приободрить обитателей лесного городка.
Где-то к обеду в лесу появилось несколько машин — ротация. С далеких позиций привезли очередную группу на отдых.
Разумеется, их встречали обитатели лагеря — как всегда. Но в этот раз не было слышно привычных шуток и радостных возгласов, все происходило как-то… непривычно тихо.
Немного понаблюдав за людьми, Марфа вернулась к своему домику. Котят уже не надо было кормить, они ели сами — миску с едой ежедневно ставил возле их обиталища повар. Но кошка все равно следила за своими питомцами, оберегала их, вылизывала шерстку и не давала никуда далеко отходить от места проживания.
В очередной раз, поухаживав за котятами, она убедилась, что все они улеглись подремать. Поела и отправилась в ежедневный обход по лагерю.
Странное дело, но дверь в дом Михаила ей не открыли — несмотря на возмущенное мяуканье. Пришлось забираться через окно, благо, что форточку он обычно не запирал. Вскочив серой пушистой тенью на раму, она ловко проскользнула внутрь и бесшумно пробралась на свое излюбленное месте — на кровать к Михаилу.
Тот машинально, не прекращая разговора, потрепал ее по спинке и подвинулся, давая место на кровати.
В доме сегодня было непривычно много людей, неудивительно, что мяуканье кошки никто не услышал. Тем паче что она не имела привычки орать во все горло, тихо мявкнет — и ждет…
— Как же так вышло-то? — хозяин дома покачал головой. — Блин — и когда! В день ротации!
— Кассета прилетела… — развел руками один из бойцов. — Петр как раз к нам подъехал на машине — мол, чтобы пацанам с грузом недолго идти было. И вот…
— Он же опытный вояка был! Что, не мог, что ли, машину в леске оставить?
— Ему говорили. А он — парни и так уже устали, им домой поскорее надобно. Вот и поехал за нами. Водителя высадил и сам за рулем был — чтобы места в машине больше было бы. Мол, так за два приема всех заберет…
— Забрал…
Звякнули жестяные кружки — но одна так и осталась стоять на столе. Кусочек хлеба сверху — и никто к ней руки не протянул.
— Блин, и как теперь семье об этом сообщать? Ему полтора месяца до окончания контракта оставалось, домой собирался, подарки дочкам готовил. Вон, котенка у Марфы забрать хотел — есть там один шустрик серенький. Говорил, мол, дочке младшей привезет, она таких пушистиков любит.
— Оттого-то к тебе и пришли, — поставил свою кружку на стол взводник. — Ты ж у нас человек уважаемый, с людьми говорить умеешь — слушают они тебя. Вот, может, и попробуешь? Я ж ни разу не психолог, таких слов-то и не сыщу.
— Лады… — тяжело вздохнул Михаил. — Чо уж там… чай, не чужим он и мне был — какой год рядом уже! Напишу…
Хлопнула дверь — гости молча покинули дом.
— Эх, Марфа… — тяжелая ладонь погладила кошку по спине. — Молчишь? А и то верно — чего тут скажешь уже? Раньше говорить надобно было, когда он тута, вот, за столом сиживал. А сейчас об чем? Покудова жив человек, надобно с ним разговоры говорить, тогда и смысл в это главный есть! Живы мы все до тех пор, пока можем с кем-то рядом вот так сидеть, да неспешно общаться. А как ушел человек — да, хоть куда! Так и все, считай, что помер… Ни слова от него, ни весточки! А оттуда — так и вовсе теперь ничего не придет.
Кошка потерлась боком о ногу хозяина дома.
— Понимаешь? А говорят, мол, скотина бессловесная! Сами они… Рядом с человеком завсегда кто-то должен быть! Хоть кот, хоть кто! Не в пустынях ведь живем — для других! В этом смысл…
Он опустился на кровать — скрипнули пружины.
— Вздремну малость… Ты посиди
