Город ночных птиц - Чухе Ким

– Сережа, смотри! – сказала я, кивая на окно, и он придвинулся ко мне. Птицы собрались в огромную стаю и теперь кружились в вихре, как ураган. Как в моем сне.

– Я этих ворон когда-то видела, – заметила я и поежилась.

– А, ты о грачах. Они такие штуки проделывали еще в нашем детстве. Я за ними отсюда наблюдал. А у тебя из окон их, что ли, было не видно? – спросил Сережа с улыбкой. Я покачала головой. – Они устраиваются на ночлег в дымовой трубе вон того заброшенного завода. Так они попадают внутрь. – Сережа кивнул на галдящее облако, которое залетало в трубу, напоминая улетучивающийся не в ту сторону черный дым. – Каждый вечер ястребы ведут на них охоту. Обычно уносят как минимум одного-двух грачей.

– Почему бы им не улететь туда, где нет ястребов? – Я отворачиваюсь из сочувствия к грачам. Наблюдать вечернее пиршество ястребов мне не хочется.

– Наверное, потому что это их дом, – заметил Сережа, закрывая окно. – Возвращение домой – мощный инстинкт. Сильнее даже, чем страх смерти.

Что-то во мне щелкнуло от Сережиных слов.

– «Кормит птиц», – проговорила я. – Павел думал, что он говорил «корит птиц». А он говорил «кормит птиц».

Я возобновила поиски отца, но они не увенчались успехом. Прошло много лет с тех пор, как его видели или слышали о нем в последний раз. И все же я верю, что настанет день и, может быть, он отыщет дорогу обратно домой.

Мой дом – Магнус? В этом я не уверена, зато я знаю, кто мне не дом. За годы, прошедшие после нашей последней «Жизели», я общалась с ним всего несколько раз. Если мы оказывались в одном городе в одно и то же время, один из нас выходил на связь. За ужином мы говорили о работе – о моих хореографических и режиссерских проектах, о его периодических гала-концертах и гастролях, новых произведениях, более сдержанно – о наших партнерах, если мы на тот момент состояли в отношениях. Как и я, он не в браке, хотя я уже переступила рубеж, когда мне было какое-то дело до этого.

Для нас важно лишь то, что «Жизель» стала последним разом, когда мы оба почувствовали себя частью величайшей силы. Мы сошлись во мнении, что это был лучший день в нашей жизни и что ничто его не превзойдет. Когда разделяешь с кем-то нечто подобное, так ли уж важно, в браке ты с этим человеком или с кем-то другим, любишь ты этого человека или кого-то другого?

Финн трется носом о мою ладонь, намекая, что пора бы его покормить. Я встаю и иду на кухню, но по пути отвлекаюсь на посылку из Парижа, которая все еще лежит на обеденном столе. Я задаюсь вопросом, не от Саши ли она, но не в его привычках баловать меня подарками. Пропуская мимо ушей мольбы Финна, я отыскиваю канцелярский ножик и разрезаю скотч. Из-под пузырчатой пленки я вынимаю фотоальбом. Обложка обтянута черной кожей, поверх которой серебром выгравированы название издания и имя автора:

Memento Vitae

Léon Mansouri

Нет никаких записок или визиток. Я переворачиваю глянцевые страницы, заполненные черно-белыми фотографиями танцовщиков: в костюмах за кулисами, на репетиции в зале имени Лифаря, на разогреве в Foyer de la Danse. Я узнаю многих артистов, хотя некоторые из них – представители следующего за мной поколения. Руки останавливаются на развороте с репетирующим Сашей. Он высоко задирает ногу, светясь радостью даже без улыбки на лице. Видимо, это снимок того дня, когда я привела с собой на репетицию Леона. А на следующей странице – Саша и я вместе, наши шеи нежно соприкасаются, руки переплетены, мы поглощены нашим pas de deux. Снова знакомые воспоминания: Саша общается с Тейей на банкете после премьеры, Дмитрий курит в уголке, я с коктейлем в руке и в том «а не пошел бы ты» платье от «Шанель» улыбаюсь в камеру. И вновь я, стою задумчивая и пораженная у Le mur des je t'aime.

И наконец, на последней странице, – моя любимая фотография в его исполнении, из «Лебединого озера». В образе Одетты я прыгаю высоко над головами кордебалета. Закрываю глаза. Я все еще чувствую ту тишину в зрительном зале, когда я поднялась в воздух, мягкий вздох неверия, момент триумфа, годы жертв.

Рядом с этой фотографией Леон оставил пурпурными чернилами записочку для одной меня:

Alis volat propriis.

Она летит на своих крыльях.

Я закрываю альбом, когда голодные крики Финна уже становится невозможно игнорировать. Прежде чем порадовать его угощением, я убираю воспоминания с кофейного столика.

Каким бы великим ни было произведение искусства, ему наступает конец. Более того, чтобы быть великим, оно обязано закончиться.

А вот жизнь никогда не кончается. Когда одна ее нить запутывается узелком, даже если другая оборвалась, жизнь продолжает плести свой узор под звуки вечной музыки, и всю целостность ее можно увидеть только с вершин бесконечности.

От автора

В начале 2010-х годов, когда я работала ассистентом в издательстве, один из редакторов предостерег меня от злоупотреблений авторами художественных романов благодарностями, вступительными словами и списками литературы из желания, возможно, «похвалиться» глубиной проработки темы. По моему личному мнению, авторам нужно позволять объяснять настолько много или мало, насколько они считают нужным. Впрочем, я понимаю причины, мотивировавшие наставления редактора. Было бы нелепостью увидеть по завершении «Гамлета» список средневековой датской литературы. Пьесу эту мы читаем и смотрим на сцене без ожиданий, что Шекспир должен поделиться с нами ссылками на все использованные источники или отстаивать достоверность своих изысканий.

И все же я хотела бы упомянуть о некоторых источниках, вдохновивших меня на этот роман, потому что при его написании я ощущала духовную близость с другими людьми и произведениями искусства.

«Город ночных птиц» – оммаж тем, кто вдохновлял меня большую часть жизни. В книге названы многие композиторы, танцовщики и хореографы. Литературное вдохновение я черпала у великого Василия Аксенова. Больше всего меня трогали поэзия и судьбы Анны Ахматовой и других представителей акмеизма. Я в долгу перед Нэнси Андерсон за книгу «Победившее смерть слово», которая включает переводы «Реквиема» и «Поэмы без героя», а также блистательную биографию Ахматовой.

Во время работы над «Городом ночных птиц» я имела возможность общаться со многими читателями моего первого романа, которые связывались со мной, чтобы поделиться, с каким