Город ночных птиц - Чухе Ким

Мы сжимаем руки и улыбаемся. Вопреки всему. Из-за красоты и трагедии жизни, которая открывается в промежутке между тем, что могло бы быть, и тем, что вышло. Но по большей части, уверяю вас, это прекрасно.

В воздухе слышится мягкий шелест смычков, когда дирижер поднимает палочку, готовясь к вступлению. В последние мгновения до того, как разойдется занавес, мы вскакиваем и убегаем за кулисы, хихикая как дети, которыми мы когда-то были.

Поклоны

Plaudite, amici, comedia finita est.

Рукоплещите, друзья, комедия окочена.

Людвиг ван Бетховен

Когда я просыпаюсь, его сторона кровати уже пуста. Я все равно тянусь туда, и моя рука упирается в нашего кота Финна. Строго говоря, Финн принадлежит Магнусу, но эта деталь утратила значение, когда они оба два года назад переехали в мою квартиру. Магнус воспитывал его с кошачьего младенчества, но Финн безо всякого стеснения переключил свою преданность на меня. Стоит мне присесть на минутку, как кот пристраивается где-то у меня на теле. Я глажу его черную шерсть, и от удовольствия он переворачивается на спинку. А затем спрыгивает с кровати и указывает головой в сторону кухни.

– Да-да. Знаю, что ты голодный, – бормочу я и поднимаюсь. Я прохожу через коридор в гостиную и открываю занавески. Мягкое, облачное утро. Свет пробивается сквозь туман, преломляется в реке и возвращается к небу, и кажется, будто эти переклички будут продолжаться вечно. Вид – одна из причин, по которой я выбрала именно эту квартиру на набережной Фонтанки. И еще я обожаю паркет и старую лепнину на стенах. А вот Магнус, который любит все новое и современное, задумал выстроить нам дом, опираясь на концепцию гармонии воздуха и камня. Он утверждает, что у него в голове сложился план. Но пока в приоритете – заказы от клиентов, да и тяжело найти подходящий участок или старый дом в центре Питера. Но ожидание стоит того, уверяет Магнус.

Я кормлю Финна, съедаю легкий завтрак и отправляюсь по делам. За десять минут быстрым шагом я добираюсь до театра. Зайдя к себе в кабинет, я вижу зеленый сок, который оставила на столе Вика, моя помощница. Ей двадцать пять лет, она очень миленькая – с розовенькими щечками и волосами цвета шапочек шампиньонов. Ко всему прочему она поразительно умна: на моем телефоне она вытворяет такие кульбиты, которые я никогда себе и представить не могла. Даже с самыми простыми функциями. Было время, когда я не знала, как выключить и перезагрузить мой новенький айфон, и была слишком горда, чтобы заглянуть в Интернет и узнать, как это делается. Когда Вика помогла мне с этим, я заметила, что она находчива не по годам.

– Но, Наталья Николаевна, в моем возрасте вы были прима-балериной в Большом театре. – Она засмеялась. – И как вы справляетесь, когда меня нет рядом?

– Магнуса спрашиваю.

– А когда его нет рядом? – спросила она. Магнус действительно часто уезжает в командировки, как, впрочем, и я.

– Кидаю телефон в реку, – отвечаю я.

Пока я пью сок, Вика возвращается с планшетом. После класса труппе предстоят видеоконференция с британским фондом, репетиция трех работ Баланчина, созвон с Кеннеди-центром по поводу нашего декабрьского турне и, наконец, прогон нового произведения, написанного специально для Мариинки. В промежутках между обязательными делами мне надо встретиться с унылым вторым солистом (подает надежды, но перегружен личными проблемами; надо разобраться с ними и наметить план действий). А потом уже можно отправляться на вечерний показ «Дон Кихота».

– Вика, поколдуй, пожалуйста, чтобы спасти меня от всего этого, – бурчу я над недопитым стаканом сока.

– Простите, Наталья Николаевна. Ах, и вот еще кое-что. – Вика откладывает блокнот и приносит посылку. – Доставили для вас.

Это увесистая коричневая картонная коробка, на штемпеле значится: «Париж». Есть адрес отправителя, но нет имени. Я было тянусь за канцелярским ножом, но решаю повременить и отдаю посылку Вике.

– Можешь завезти ее ко мне домой? Потом открою.

Обычно я не слежу за общими классами, но сегодня с нами пять новых артистов кордебалета. Одна из них – Эльза Петренко, дочь управляющего гостиницей Игоря Владимировича. Я поняла это только после прослушивания, ведь Петренко – распространенная фамилия, да и девушка мало напоминает своего пафосного отца. Я оглядываю зал и машу Свете, которая без вводных слов начинает разминку с tendu – мощный старт, чтобы расшумевшиеся танцовщики притихли. Я лучезарно улыбаюсь ей, а она мне подмигивает. Эльза и ее окружение спешно кидаются искать себе места у станка, давние члены трупы сдвигаются на считаные сантиметры с явным раздражением. Ничего не изменилось в том, что Света когда-то назвала традицией – первоосновой балета.

Остаток дня проносится как в тумане. Британский художественный фонд отказался сотрудничать с Мариинским после начала Россией специальной военной операции на Украине в 2022 году. Это наша первая встреча после окончания конфронтации. Всем не терпится возобновить совместную работу; они жаждут русского лоска, мы – британского шарма, и обе стороны хотят нарастить обмен талантливыми хореографами и артистами. Затем Вика уводит меня на репетицию, по пути подкармливая печеньем. В зале установилась мрачная атмосфера. Балетмейстер из Balanchine Trust упорно настаивает на прямых, высоких руках, и танцовщики с их скругленными еще в Вагановке руками непонимающе смотрят на него, пока он кричит: «Выше! Да! Прямо под потолок!» Еще встречи, еще репетиции. Я решаю дать упрямому второму солисту передышку до конца недели.

Ближе к вечеру я выскальзываю из театра на прогулку. Вика упросила меня подышать свежим воздухом и съесть сэндвич, который она мне купила еще на обед. Когда я добираюсь до Медного всадника, мой телефон начинает жужжать.

– Привет, Дмитрий, – говорю я, оглядываясь в поисках скамейки. Не обнаружив ничего подходящего, я присаживаюсь на лужайку, где уже греются на солнышке и читают люди.

– Ты на улице? Неспешная прогулка в разгар дня? – спрашивает он. – Похоже, вы там особо не запариваетесь.

– Я буквально только что вышла на минутку. У нас все тот же хаос, что и раньше. Как Нью-Йорк?

– Прекрасно. Лучший город на свете, – отвечает он наигранно бодрым голосом. – Да нет, сплошная грязь, отвратное метро, на днях видел парочку крыс размером с котов, насмерть схватившихся в битве за корку пиццы. О матрасах я вообще молчу. Почему вообще на тротуарах оказалось так много брошенных засаленных матрасов? Вот у кого с репрезентативностью нет проблем, даже с учетом всего