Город ночных птиц - Чухе Ким
Я медленно вернулась в собственное тело и начала вслушиваться в звуки снаружи. На узенькой улочке пели птицы и урчали автомобили – признаки нежного утра, которое скоро должно было обратиться в бурный июльский день. Все было так, как и должно быть. Я осторожно приподнялась, думая, что полный покой поможет мне восстановиться. Весь оставшийся день я собиралась отдыхать, даже легкую растяжку решила не делать. Один или два раза в год я позволяла себе подобную роскошь: проваляться двадцать четыре часа в постели, словно я заболела. Встала я только на несколько минут, чтобы сходить на кухню и вскипятить себе воды, которой мне хотелось и в жару.
Около полудня я попросила Габриэля съездить мне за супом и съела его, укутавшись в простыни. Еще я прочитала несколько глав из книги, которая несколько месяцев пролежала у меня в чемодане.
Когда солнце село, а зной стал дымкой покидать землю, я решила, что чувствую себя достаточно хорошо, чтобы поужинать в городе. Хотела устроить сюрприз Саше после финальной репетиции. На следующий день мыслями и телом он будет совершенно в ином месте, которое разделит со своей партнершей и двумя тысячами зрителей. Тем вечером я хотела его для себя одной.
Габриэль высадил меня у «Оперы Гарнье» и остановился у обочины. Я пошла за Сашей. Половина кордебалета, судача о предстоящих каникулах в Испании и Италии, высыпала из служебного входа, когда я зашла в театр. Я прошла мимо балетмейстеров в черных кроссовках и покачивавших головами в такт музыке в наушниках работников сцены, но Саши нигде не было видно. В пустом коридоре пахло потом и ностальгией, как в последний день школьного учебного года. На лифте я поднялась до ротонды. Открыта была только дверь в зал Нуреева, откуда сумеречно лился моцартовский фортепианный концерт № 23. Танцовщики редко замечали во время репетиций, что из круглых окон ротонды Байо открывался прекрасный вид на Париж. Сквозь грязное стекло стремительным июльским пульсом мерцал город. Я вошла, чтобы насладиться этой картиной, почти позабыв, зачем я вообще сюда пробралась.
В зале слышалось тяжелое дыхание. Звук фортепиано приглушал его, но теперь я отчетливо слышала вздохи. Ищущие и находящие друг друга губы, кожа к коже. Стон наслаждения, не пронзительный и наигранный, как бывает в молодости, а глубокий, приземленный и изысканный. И, разумеется, я знала, кому он принадлежит, еще до того, как мои глаза отыскали переплетенные тела на полу. Золотистое тело принадлежало Саше. А обвивало его…
Музыка звучала громко, и они меня не заметили. Я выскользнула из комнаты. Теперь все утратило и одновременно обрело смысл.
Картина пятая
Как только я выбежала из театра, кинулась к краю тротуара. Меня вырвало. Я наблюдала, как длинные нити слюны тянутся к сточной решетке. Было утешением согнуться в пятнадцати сантиметрах от загаженной сигаретными бычками земли, которая выглядела лучшим олицетворением моего душевного состояния.
– Наталья! Вы в порядке? – крикнул Габриэль. Он кинулся поднимать меня за руки.
– Мне нехорошо. Отвезите меня, пожалуйста, домой, – проговорила я. Еще утром я сказала Габриэлю, что заболела, и он решил, что стоит отвезти меня в больницу. Только по моему настоянию он все же привез меня домой и проводил до лестницы, окончательно заставив меня выбросить из головы план поужинать с Сашей.
Едва я оказалась в постели в темноте, как меня стали одолевать все те отвратительные мысли, которые приходят в голову обманутому партнеру. Знаки, которые я замечала, но на которые предпочитала не обращать внимания с самого начала наших отношений. Я даже не могла начать осмысливать тот факт, что Саша был таким… Было бы проще, если бы мне объявили, что я – великая княжна Анастасия Романова или что с планетой Земля вот-вот столкнется комета.
Через несколько часов Саша пришел домой. Он почистил зубы и сел на постели рядом со мной, что-то набирая на телефоне.
– Привет, – окликнула я его, и он положил телефон на столик экраном вниз.
– Думал, ты спишь. Как ты? Тебе все еще плохо?
– Да, – сказала я дрожащим голосом. – Поцелуешь меня?
Саша поглядел на меня сочувственно и, возможно, виновато.
– Конечно, птичка. – Он наклонился и нежно коснулся моих губ, обволакивая меня ароматом незнакомого шампуня. Из моих глаз длинными полосками по щекам полились слезы.
– Ты плачешь? – спросил Саша взволнованно. – Тебе в самом деле нехорошо. Может, в больницу съездим?
Я покачала головой. Саша положил руку мне на лоб, измеряя температуру.
– Нет, я буду в порядке. Только, наверное, не приду на завтрашний спектакль.
– Ты со мной станцевала «Ромео и Джульетту» сотню раз. Ничего нового ты там не увидишь, – заметил Саша. Он обнял меня так, что моя голова оказалась у него на плече. – Прости, что бросил тебя сегодня. Скоро летние каникулы. Съездим куда-нибудь, где можно будет ни о чем не думать и ничего не делать.
Я кивнула и притворилась, что заснула. Через некоторое время Саша осторожно высвободил руку и сдвинулся на свою половину кровати.
Когда я проснулась, Саша уже был в гостиной. Я отправилась прямиком в душ. Накануне рана была слишком свежей, чтобы злиться на Сашу или устраивать скандал. Я хотела закрыться от всего и обрести утешение. Наутро же я быстро пришла в себя, по моим венам словно разлилась чистая ярость. Но я не хотела срываться на Сашу просто так, без плана, и было бы лучше, если бы он тактично исчез, пока я мылась.
Однако он все еще был здесь, когда я вышла. Я нацепила халат и заползла обратно в кровать, и тут появился Саша с кофе и овсянкой с голубикой на подносе.
– Тебе стоит поесть, даже если нет аппетита, – сказал он, ставя поднос рядом со мной. – Как ты себя чувствуешь?
Вместо ответа я покосилась на него. Меня
