Мария, королева Франции - Виктория Холт
И королева — ей рукоплескали вместе со всеми. Странно, что ее глаза не следили за французскими рыцарями так, как за английскими.
«Она надеется, что ее соотечественники выиграют первенство», — снисходительно подумал Людовик. — «Это естественно».
И все же, если бы ее привлекал Франциск, она должна была бы восхищаться им еще больше в такой роли, какую он сейчас играл.
Если, конечно, она не проявляла осторожность. Но осторожность никак не вязалась с Марией.
«Она молода и невинна», — подумал он. — «Она не замечает Франциска и, как ребенок, хочет, чтобы победили ее соотечественники».
Толпа громко рукоплескала. Приходилось признать, что англичане были очень искусны, и даже Франциск не мог вполне сравниться с высоким англичанином, который сражался на турнире так, словно был вдохновлен свыше.
Королева подалась вперед, наблюдая, и румянец на ее щеках стал ярче.
«Из всех зрелищ, что я для нее устраивал, — подумал Людовик, почти не сводя с нее глаз, — ни одно не доставило ей такого удовольствия, как это».
Она затаила дыхание от азарта поединка. Однажды, когда показалось, что высокого англичанина вот-вот сбросят с коня, она зажмурилась и содрогнулась. Но все обошлось — это был лишь обманный маневр, и он снова одержал победу.
Было неизбежно, что герцог Суффолк бросит вызов дофину, и когда эти двое сошлись в поединке, Мария была явно встревожена.
Действительно, атмосфера напряжения царила не только на королевском помосте, но и во всей толпе, потому что тысячи французов хотели видеть победу дофина.
Людовик наблюдал за матерью и сестрой дофина и видел, как они вытягивают шеи, видел их тревогу, которая была не сильнее тревоги королевы.
Людовик сардонически подумал о тех годах, когда Луиза страдала каждый раз, как его покойная жена обещала подарить наследника трону Французскому. Сколько же тревог вынесли эти честолюбивые женщины из-за Здоровяка, и до сих пор выносят. Он не мог и в игре поучаствовать, чтобы они не устроили из этого драму.
Раздался внезапный ропот ужаса. Мария вскочила на ноги, а Маргарита и Луиза в смятении уставились на арену.
Людовик пожалел, что его глаза уже не так зорки.
— Что случилось? — потребовал он, и на несколько секунд окружающие забыли о нем, забыли, что это говорит король, так они были поглощены происходящим на арене.
— Франциск, — воскликнула Луиза. — Сын мой… мой сын!
Франциск был ранен в руку, и это стало ударом по надеждам французов. Суффолк становился чемпионом, и почести доставались англичанам. Таков был итог первого дня турнира. Но впереди были и другие.
На последовавшем пиру Франциск появился с перевязанной рукой. Он с сожалением признался, что не сможет держать копье, а значит, выбывает из турнира.
Он беседовал с королевой, пока они ужинали в большом зале.
— Ваш англичанин застал меня врасплох, — сказал он ей.
— Разве не этого следовало от него ожидать?
— Значит, вы благоволите к англичанам?
— Не забывайте, я прожила среди них всю жизнь, за исключением последних нескольких недель.
— Какая досада! Я-то думал, вы уже стали одной из нас. — Он наклонился к ней. — Я сам виноват. Я думал о вас, когда должен был сосредоточиться на противнике.
— Признайтесь, — парировала она, — ваш противник оказался вам не по зубам.
— Нет, я еще вызову его на поединок и одолею.
— Полагаю, именно его назовут победителем этого турнира.
— Не его мастерство, а моя преданность вам принесла ему эту победу.
— Не слишком убедительное оправдание! Вы вышли побеждать и обнаружили, что он сильнее.
— Вы так горячо его хвалите. Я начинаю ревновать к этому человеку… Суффолк, кажется?
— Чарльз Брэндон, — медленно произнесла она, смакуя каждый слог, — герцог Суффолк.
— Я слышал, он тот еще авантюрист. Знаете, он пытался жениться на эрцгерцогине Маргарите. Император пресек эту игру.
— Не думаю, что в той игре он был так же искусен, как сегодня на ристалище.
— Я открою вам секрет, — сказал Франциск. — Месье Суффолк не будет объявлен чемпионом.
— Откуда у вас такая уверенность, месье дофин?
— Потому что я должен отомстить за это. — Он коснулся своей перевязанной руки.
— Но как, если вы не можете держать копье? И если вы не смогли одолеть его до ранения, на что вы надеетесь теперь?
— Мадам, вы слишком торжествуете. У меня на службе есть один немец. Он даже выше меня и самый сильный человек во Франции. Он непобедим. Я собираюсь выставить его против месье Суффолка, и он вышибет этого молодца из седла. Вот увидите. Завтра он будет лечить не только окровавленную руку.
Мария отвернулась. Она боялась, что Франциск в своей жажде мести причинит Чарльзу какой-нибудь вред.
Королева провела бессонную ночь, и ее беспокойство разбудило короля.
— Что вас тревожит, любовь моя? — спросил он.
— Со мной все в порядке, — ответила она.
— И все же вы не спите. Возможно, вы слишком устали. Это был изнурительный день.
— А завтра будет еще один. Людовик, я слышала, что на турнир выйдет некий немец, которого еще никто не побеждал. Это правда?
— О, я знаю этого человека. Один из слуг дофина, здоровенный детина. Я видел, как он вышибает людей из седел, словно мешки с зерном. Да, это правда, никто не может устоять против него.
— Значит, он — чемпион Франции?
— Любовь моя, он не дворянин, поэтому мы нечасто видим его на турнирах.
— Тогда он не должен завтра участвовать.
— Ха, — сказал Людовик. — Ваши англичане слишком хороши. Нам приходится бросать в бой все, что у нас есть, в надежде одолеть их.
— Но так не должно быть.
— Как вы горячитесь! Уверяю вас, зрелище будет отменное.
Она выдавала себя, она это знала. Нужно молчать. «С Чарльзом ничего не случится, — уверяла она себя. — Чарльз непобедим. Он всегда мог бы одолеть даже Генриха, если бы попытался».
И все же ей было страшно, и, когда она уснула, ей снились несчастья. Она не знала, какие именно, но, проснувшись, чувствовала, что беда нависла над ней.
Франциск сидел на помосте вместе с королевской семьей — теперь он был
