Мария, королева Франции - Виктория Холт
Дофин неизменно был рядом; он непрестанно шептал ей что-то, ожидая того ободрения, которого так искал и которое, он был уверен, скоро получит.
Людовик разместился в отеле де Турнель, чтобы, по его словам, все внимание было сосредоточено на королеве. Мария гадала, не рад ли он избежать церемоний. В Турнеле он будет отдыхать в своих покоях, есть простую, специально для него приготовленную пищу и рано ложиться спать, чтобы, когда она к нему присоединится, быть готовым, как он говорил и чего она так страшилась, стать ей добрым мужем.
А пока у нее была передышка, и она старалась забыть о том, что ждет ее в будущем. Эту ночь она проведет одна.
В большом зале дворца Сите Мария заняла свое место на мраморной плите, с которой оглашались прокламации. Зал — двести двадцать два фута в длину — был увешан богатыми гобеленами, а вдоль стен стояли изваяния королей Франции, от Фарамонда, того самого рыцаря Круглого стола, который, как говорили, был первым королем Франции и правил в пятом веке, до самого Людовика XII.
Свиту Марии возглавляли Клод и Маргарита, и она ощущала их пристальные взгляды, особенно когда рядом оказывался Франциск. Ей было жаль бедную Клод, и хотелось сказать ей, что бояться нечего и что она сама не намерена становиться любовницей Франциска. Не то чтобы это помешало ему дать бедняжке повод для ревности.
«Как же все будет иначе, когда мы с Чарльзом поженимся!» — вздохнула Мария.
Она была благодарна судьбе за свое доброе здравие в тот день, ибо это было долгое и утомительное испытание. И когда она сидела в этом великолепном зале, она внезапно увидела среди пирующих английскую делегацию, а с ними — Чарльза.
Через весь зал их глаза встретились, посылая друг другу весточки любви и тоски.
Мария больше не чувствовала усталости. Никто, не видевший дневных торжеств, не догадался бы, что она была их центром. Она была весела, свежа и вся сияла.
Многие, глядя на нее, говорили себе: «Королева влюблена». А поскольку дофин никогда не отходил от нее далеко, и поскольку он тоже не мог скрыть своих чувств, пошел шепоток, что назревает щекотливая неловкость.
— Следите за дофином и королевой! — проносилось шепотом по залу.
Смерть короля
В парке отеля де Турнель возвели высокий помост, а на нем установили ложе, ибо подагра снова мучила короля, и он был слишком нездоров, чтобы долго сидеть в одном положении. И все же он должен был присутствовать на этом событии, потому что англичане прибыли специально, чтобы помериться силами в рыцарском турнире с французскими чемпионами, и возбужденный парижский люд уже толпился на улице Сент-Антуан, примыкавшей к парку Турнель, где были устроены ристалища.
Стоял сильный шум — люди заключали пари, кто станет победителем. Слава английского герцога Суффолка уже облетела всех, и считалось, что он бросит вызов самому дофину.
Народ ликовал, будучи уверен в исходе, ибо не верил, что на свете есть англичанин, способный соперничать с дофином.
Звуки труб возвестили о прибытии королевской процессии, и король, выглядевший очень больным, с большим трудом взошел на помост. Было приятно видеть, как заботлива прелестная юная королева со своим мужем. Ее сопровождали самые знатные дамы, и какой же разительный контраст она составляла с бедной, невзрачной Клод. Маргарита, сестра дофина, была настоящей красавицей, но именно королева, с ее чудесными золотыми волосами и ярким румянцем, привлекала всеобщее внимание.
Людовик лежал на своем ложе, довольно блекло улыбаясь и отвечая на приветствия своего народа. Те, кто был постарше, с унынием взирали на больной вид «отца народа», вспоминая, что он был для них добрым королем и жизнь во Франции при его правлении стала лучше. Молодежь же не могла отвести глаз от Франциска, который был всеобщим кумиром.
Некоторые изучали стройную, но соблазнительную фигуру королевы. Было еще слишком рано, чтобы заметить признаки беременности, но вполне возможно, что она уже была в положении. Тогда блистательный Франциск никогда не взойдет на трон. Ситуация была интригующей, и оттого интерес народа к королевской семье был еще сильнее обычного.
Людовику хотелось закрыть глаза. Крики толпы, рев труб утомляли его. Чего бы он только не отдал за тихие покои, за задернутые портьеры, за уют своей постели… за сон.
Но он должен был присутствовать на этом событии, а потому находил удовольствие в том, чтобы наблюдать за волнением своей королевы.
Он начинал понимать, что ему еще многое предстоит о ней узнать. Он на самом деле не знал свою Марию. Она была застенчива и робка, как и следовало ожидать от девственницы, и такой и оставалась. Он думал, что со временем сможет пробудить в ней страсть, ибо чувствовал, что страсть в ней есть — скрытая, неразбуженная. Однако в последнее время он заметил в ней перемену. Появилось сдерживаемое волнение, и она казалась совсем другой девушкой, не той, что он знал в первые дни их брака.
Он не мог не заметить жадных взглядов Франциска, которые слишком часто останавливались на ней. Неужели? Он бы не удивился, если бы это было так, и не мог бы винить Марию. Он знал репутацию Франциска. Но Франциск не был бы так глуп. Здоровяк мог волочиться за кем угодно и где угодно, но он не был бы таким дураком, чтобы заводить роман с королевой.
И все же… перемена была.
Теперь на арену выезжала английская делегация во главе со своими чемпионами, герцогом Суффолком и маркизом Дорсетом. Суффолк был статным мужчиной — таким же высоким, как Франциск, но шире в плечах. Увидеть этих двоих вместе стоило небольшого неудобства.
Королева сцепила руки и наблюдала за всадниками, которые, проезжая мимо королевской ложи, кланялись в седлах, и плюмажи на их шлемах касались при этом шей коней.
Ее взор был прикован к герцогу Суффолку. Король заметил, как ее глаза следят за ним по всей арене.
Теперь настала очередь французов, которым был брошен вызов, и они выехали во главе с дофином.
«Быть таким молодым! — подумал Людовик. — Слышать восторженные крики толпы и
