Алое небо над Гавайями - Сара Акерман

Коко съежилась.

— Нет.

Мари бросилась защищать сестру.

— Коко в последнее время плохо спит. Да и я тоже. Она просыпается, потому что ей снятся кошмары, потом я тоже просыпаюсь, и никто не может уснуть. Может, ты думала об этом, когда смешивала лимонад? Хотела наконец выспаться? — спросила она Коко.

— Может быть, — ответила та.

Лана позвала спрятавшегося в тайной комнате Моти и вернулась к столу. Она злилась.

— Уже второй раз бедный Грант попадает под влияние еды или питья, которыми мы его потчуем. Он скоро решит, что мы травим его нарочно. И о чем ты думала, Коко, приглашая его в дом, когда тут Моти?

Коко сидела ссутулившись и угрюмо смотрела на огонь. Влажность воздуха внезапно повысилась, и ее волосы закудрявились еще сильнее.

— Я хочу с ним подружиться. Тогда он по-доброму отнесется к нашим родителям.

У Ланы все внутри перевернулось.

— А ты когда собиралась ему сказать? — спросила Мари.

— Как раз когда Коко позвала его в дом! Пойду к нему завтра и раз и навсегда все проясню.

Вдруг раскат грома сотряс весь дом. Они подскочили, а Юнга забилась под стол. В воздухе разлился привкус металла и неопределенности. Лана подумала о Гранте, о том, как он сейчас возвращается с лошадьми. Гроза несла с собой перемены. Перемены настроения, обстоятельств и чувств.

Гости

— Главное — не пейте лимонад, — посоветовала всем Лана.

Но проворочавшись без сна целый час, она прокралась на кухню и налила себе целый стакан. Лимонад оказался кислее, чем она помнила, с легким привкусом меда и разбитого сердца. Она легла под одеяло, снова увидела вспышку молнии и забылась беспробудным сном.

Утром она выглянула в окно. Небо заволокли дождевые облака, из водостоков лилась вода, деревья отяжелели, с листьев капала вода. Все вокруг напиталось влагой. Мир словно погрузился под воду. Лана нырнула под одеяло, полежала рядом с посапывающей Юнгой, оделась и на цыпочках вышла из дома.

Вчера миссис Кано сказала, что утром они будут печь сдобный хлеб, и Лана решила удивить домашних гренками с сиропом из ягод охело. Но сдоба миссис Кано пользовалась популярностью, и чтобы раздобыть буханку, надо было встать очень рано. К приезду Ланы осталась всего одна. Она вернула миссис Кано чернильную подушечку, села за печатную машинку в подсобке и аккуратно заполнила удостоверения Моти и Бенджи, а потом купила сдобу, свежих яиц и масла.

— Хило вчера обстрелять с японской подлодки, ты слышать? — Голос миссис Кано напоминал скрип ржавых петель. Она сидела за прилавком и колола орехи макадамии.

— Жертвы есть?

— Только цыпленок. Десять очередей выпустить. Повредить авианосец, и земля рядом с аэропортом гореть. Хорошо, что вы сюда приехать.

— Что верно, то верно. А еще есть новости?

— Мауи и Кауаи тоже обстрелять. Завод по производству консервированных ананасов, бензохранилище и гавань Навиливили.

Лане стало не по себе от таких новостей. Подводные лодки у берегов Гавайев внушали опасения. По спине пробежал холодок. Планировали ли японцы новую полноценную атаку? И куда они ударят в следующий раз? Хотя острова кишели военными и гражданскими в полной готовности, японский флот нельзя было недооценивать. В этом Лана не сомневалась.

Она побежала обратно к пикапу, стараясь не наступать в лужи, и заметила черный «форд супер делюкс», припаркованный у лавки. Внутри за затуманившимся от дождя стеклом сидели двое. Машина явно была казенная. Промокшая и внезапно проголодавшаяся Лана дрожала всю дорогу до дома.

В доме все уже проснулись, а Коко в отсутствие Ланы срочно понадобилось соорудить домик для казарок на крыльце. Она притащила два деревянных ящика и колючее поеденное молью одеяло, которым никто не хотел укрываться.

— Это же утки. Вода им нипочем, — сказала Лана.

Но Коко это не остановило. Если она что решила, никакие уговоры не могли заставить ее передумать.

— Но дождь ледяной. Они хотят к нам, под крышу, — возразила она.

— В твоем гнездышке им будет очень уютно.

Лана так и не полюбила этих уток: они напоминали ей о Джеке, но терпеть утиный помет в доме она не собиралась. Моти и Бенджи сидели за столом на кухне и пили мед, добавив к нему немного чая. Лана смеялась над ними после того, как однажды увидела, как они добавляют в чашки больше меда, чем чая. Она также подозревала, что мед способствовал выздоровлению Моти, и всегда старалась давать ему красный мед, вулканический, памятуя о старой легенде. Присутствие Моти и Бенджи согревало ее и внушало надежду, что все будет хорошо, пусть даже шансы на это были невелики.

— Я схожу с ума или вы поправились? — спросила она, заметив, что его лицо как будто пополнело.

— Я тоже заметил, — сказал Бенджи.

— Все из-за твоей готовки. Мне никто не готовил с тех пор, как Мари умерла.

Жена Моти умерла, когда Лана была еще маленькая. С тех пор он всегда был один. Не стал искать другую женщину. У Ланы не сохранилось воспоминаний о Мари, лишь смутный мираж — высокая женщина с угольно-черными волосами и заливистым смехом, ярким, как солнечный свет. От нее всегда пахло свежими рисовыми пирожными.

Взбивая яйца, Лана рассказывала про японскую подводную лодку. Новости были невеселые, но они должны были знать. Вошла Мари и предложила нарезать сдобу. Бенджи включил радиоприемник и стал искать нужную частоту, и тут Юнга вдруг зашлась лаем. На улице хлопнула дверь машины.

— Ты кого-то ждешь? — спросил Моти.

Лана покачала головой.

Бенджи встал и взял Моти за руку.

— Мы пойдем вниз.

Джек построил дом как убежище от японских солдат; он бы в гробу перевернулся, узнав, что его друг скрывается в нем от своих же соотечественников. Лана поспешила ко входной двери, надеясь, что приехал Грант. Коко и Мари подошли к окну, вгляделись сквозь ставни, и по их лицам Лана догадалась, что это был не Грант. Комок застрял в горле, когда она открыла дверь и увидела у дома большой черный пикап и двух мужчин в костюмах на крыльце. Подъехала еще одна машина.

Юнга стояла рядом с Ланой и рычала. Лана вышла на крыльцо, закрыла за собой дверь и встала, придерживая Юнгу за шею.

— Мэм, ваша собака не агрессивная? — спросил один из приехавших.

У Юнги шерсть встала дыбом.

— Смотря к кому.

Мужчины остановились под свесом крыши. Тот, что повыше, показал значок.

— ФБР, мэм. Я агент Уильямс, а это — агент