Алое небо над Гавайями - Сара Акерман

— Да. — Впервые за все время, что Лана ее знала, Юнга оскалилась. — Юнга, смирно!

Моросил косой дождь.

— Вы не возражаете, если мы войдем в дом? У нас к вам пара вопросов, миссис Хичкок, — сказал Уильямс.

— А здесь вы можете их задать? — бесцветным тоном ответила Лана.

Франклин, похожий на помесь человека и питбуля, ответил:

— Позвольте выразиться иначе. Нам надо зайти и поговорить с вами.

Она перебрала все причины, почему ФБР могло явиться к ней в дом, но ответ был очевиден, и у нее подкосились колени. Девочки. Мистер Дик на них донес. Повернувшись и впуская их, она старалась не дрожать. Коко и Мари сидели за столом и играли в карты.

— Девочки, у нас гости.

Коко побелела, а Мари вяло улыбнулась.

— Доброе утро, джентльмены, — произнесла она.

— Это ваши дочери? — спросил Франклин.

Лана заколебалась. Она подозревала, что фэбээровцы знали правду. Иначе зачем явились? А потом ее внезапно пронзила мысль: что, если с Грантом по дороге домой вчера что-то случилось?

— Это имеет отношение к майору Бейли? — спросила она и почувствовала, как трясутся ее руки.

Франклин и Уильямс переглянулись.

— Нет, мэм.

Лана взглянула на Коко и Мари и ощутила сильное желание их защитить. Пусть они не от ее плоти и крови, но за прошедшие недели их сердца стали неразлучны, как лоскутки на старом покрывале. В тот момент Лана отчасти поняла, что испытали Вагнеры, когда их увели. Накатила беспомощность.

— Девочки, идите лучше на кухню, — сказала она.

Они сделали, как было велено, потупившись в пол. Человек из второй машины постучал в дверь и зашел.

— Только посмотрите, кто тут у нас! — проговорил Дач Лондон с самодовольной миной.

Уильямс положил шляпу на стол и заговорил:

— Миссис Хичкок, ходят слухи, что это не ваши дочери и вы их похитили. Это так?

Она ощетинилась. Ей было противно даже смотреть на Дача.

— Это гнусная ложь. По крайней мере, что касается похищения.

— Но вы признаете, что это не ваши дочери?

— Признаю.

— Так почему при снятии отпечатков выдали их за своих? Вы солгали государственному служащему и пытались подделать документы. Это чревато тюрьмой.

Дач помахал у нее перед носом ворохом бумаг.

— Я временно назначен опекуном имущества Вагнеров и их детей!

Лана присела на скамейку: у нее подкосились колени.

— Я была с Вагнерами, когда их забрали. Пообещала присмотреть за девочками. А потом мы в спешке уехали, спасаясь от японцев. Я не думала, что их родителей станут удерживать так долго.

— Принадлежность к нацистской партии — серьезное преступление, — сказал Уильямс.

— Безусловно, — ответила Лана.

Франклин гневно воззрился на нее.

— Вы разве не говорили с мистером Лондоном в тот самый день? И разве он не сказал вам, что мистер Вагнер попросил его присмотреть за девочками?

— Похищение — тяжкое преступление. Вы это осознаете? — добавил Уильямс.

Пулеметная очередь вопросов выбила ее из колеи.

— Я их не похищала! Спросите их родителей. Их держат в военном лагере Килауэа, но вы, наверно, и так это знаете.

— А вам откуда это известно? — спросил Уильямс.

— Ни для кого не секрет, что у нас тут лагерь.

Дач подошел ближе; от него исходил слабый запах сыра.

— Вагнеры здесь? Я думал, их увезли на Оаху.

— Нет, они тут, буквально в паре километров. — Лана гордилась своей маленькой победой.

Он продолжал:

— Я вижу ситуацию так: Вагнеры по уши в проблемах и передали мне все свои дела. Еще не хватало им беспокоиться о детях. Я возьму девочек и отвезу их домой, в Хило.

— А может, спросим у самих Вагнеров? У них должно быть право голоса, — ответила Лана, вспомнив, как засомневалась Ингрид, когда Фред упомянул имя Дача. Если бы она тогда настояла на своем!

Лана представила, какое у Гранта будет лицо, если она появится в лагере с двумя агентами ФБР. Но, похоже, у нее не было выхода.

Франклин не обратил внимания на ее слова и принюхался.

— У вас большой дом. Здесь еще кто-то живет?

— Только мы.

— Вы не будете против, если мы осмотримся?

У нее задергался глаз. Естественно, она была против; если Моти и Бенджи хоть что-то оставили на виду, их обнаружат.

— Тут не на что смотреть, — сказала она.

— Вы в курсе, что друг вашего отца, японец, пропал после налета? Он случайно не живет здесь с вами?

Оба агента пристально на нее смотрели.

— Нет и нет.

Пламя в камине зашипело и заплевалось пеплом. Уильямс наступил на искру. Лана взглянула на него со всей уверенностью, на которую только была способна. Допрос напомнил ей визит к директору школы после того, как она прогуляла школу, чтобы встретиться с Аликой за баньяном.

— Покажите нам дом, пожалуйста, — сказал Франклин.

Дач тем временем расположился у камина, сложив руки на животе. Рубашка была ему мала и натянулась на животе. Ей захотелось прибить его, как крысу, на которую он был весьма и весьма похож с его хитрыми масляными глазками. Только усиков не хватало. Лана встала; у нее задрожали колени.

Когда они проходили мимо кухни, она заглянула к девочкам.

— Проявите гостеприимство, налейте этим джентльменам лимонада.

— Что тут делает мистер Лондон? — прошипела Коко.

Лгать не было смысла.

— Он утверждает, что я вас похитила…

— Он нам не нравится, — сказала она.

Лана твердо посмотрела на девочек.

— Не делайте глупостей. Я разберусь. Доверьтесь мне.

За окном начался настоящий потоп. Капли дождя барабанили по крыше, как галька, шум оглушал. Сначала Лана проводила агентов в свою комнату. Уильямс заглянул в ванную, захлопал дверцами шкафчика. Вышел с тюбиком крема для бритья «Барбазол», принадлежавшим Джеку.

— Ваш?

— Отца. Не хватило духу пока выбросить его вещи.

Они заглянули под матрасы, обыскали ящики и выглянули в окна, и все это молча. Франклин работал медленно и методично, Уильямс — быстро и бессистемно. Их тщательность одновременно впечатляла и пугала.

Они переместились в комнату девочек. Вошла Коко с двумя стаканами.

— Домашний лимонад, — сказала она.

— Кто здесь спит?

Коко бросилась отвечать.

— Я и…

— Коко и Юнга, — прервала ее Лана. — Мари спит в соседней комнате.

Коко застыла на пороге, и по выражению ее лица Лана догадалась, что она собирается произнести что-то нехорошее. Она сурово указала ей на кухню, но было слишком поздно.

— Моя собака Юнга очень хочет, чтобы вы ушли, — дрожащим голосом произнесла Коко. — Это не ваш дом, вы не можете врываться и осматривать наши личные вещи. К вашему сведению, тетя Лана очень добрая.

В розовых гольфах до колен и свитере в горошек