Полонное солнце - Елена Дукальская
– Ступайте! – Калерия повернулась к ним спиной как раз в тот момент, когда в коридор ввалился мокрый Молчан. Он широко улыбался:
– С лошадьми все в порядке, госпожа! Удалось их успокоить, все сделали так, как приказал господин Горан. Помогло знатно. – И он поклонился своему хозяину почти в пояс:
– Спасибо, господин, за совет!
– Хорошо, – Калерия передумала уходить, завидев Молчана. – Давай-ка, Молчан, поглядим, что там с кухней. Я надеюсь, что Тамир опять сгущает краски, и там не все так плохо
– Пойдем, хозяйка, посмотришь сама. Но разумею, что, урон там небольшой. Воды попало немного, мальчишка успел погасить огонь до потопа и закрыть печь. Думаю, он дурит нас, как обычно.
Продолжая разговаривать, они ушли.
Веслав потянул Горана за рукав, утаскивая в сторону их с Юном покоев, махнув парню следовать за ними. Усевшись за стол, Веслав поглядел вопросительно на юношу. Сейчас в глазах его уже не было ничего, кроме надменного равнодушия и тихого возмущения своим слугой, какой запаздывал малость с выполнением своих обязанностей по снабжению их едой. Юн, заметив такое, проворно поставил миску с пирогами на стол, снял рушник, расстелив его перед хозяевами, и замер на пороге, ожидая дальнейших распоряжений. На пироги он даже глядеть не смел. Веслав это заметил. Он уже протянул было руку, чтобы взять один для парня, когда тот спросил негромко, чуть склонив голову:
– Прикажешь принести что-нибудь ещё, господин Веслав? Воды или вина?
– Ступай сейчас в кухню, захвати там кувшин воды для нас. Вина с утра не хочется. – Горан ответил за друга, махнув рукой, будто прогоняя Юна с глаз.
– Да смотри, не задерживайся там! Тамиру сейчас не до тебя, не смей с ним заговаривать! – Веслав смотрел строго, от вчерашней откровенности и теплоты не осталось и следа. Будто кто другой вечером произнес слова извинения, чем поразил парня до глубины души. Сегодня он, скорее всего жалел о проявленной человечности. А, может, уже и позабыл о ней.
– Я понимаю, господин Веслав!
Юн поклонился и отправился на кухню. Спускаясь по истертым ступеням и ведя пальцами по приятной неровности стены, он услыхал шум. Который все возрастал.
Тамир с явным удовольствием, сверкая веселыми глазами, ругался с Молчаном, доказывая, что кухню залило сильно, и все дрова влажные. Остальные кухари замерли в ужасе, покуда сама хозяйка лично осматривала печь. Подле очага и впрямь оставались следы, будто кто-то недавно возил по полу тряпкою, вытирая влагу. От решетчатых переплетов прячущихся под потолком узких окон кухни тянуло сыростью. Вода несмелыми ручейками сбегала по стенам в нескольких местах.
– Тамир, верно ли я разумею, что гроза напугала тебя так, что готовить ты сегодня не намерен? Желаешь уморить нас всех голодом? – Кипятился Молчан, наступая на молодого повара, какой, похоже, вовсе не казался огорченным случившимся. Они были примерно одного роста, но худой и жилистый Тамир казался маленьким на фоне огромной, грубой, будто вырезанной из неровного куска камня, фигуры Молчана.
– Кто это сказал, Молчан? Я намерен готовить тотчас, но, ежели кто-нибудь принесёт мне вязанку сухих поленьев. Я говорил, что дровник во дворе протекает? Говорил! Но кто меня слушал?! Кто обращал внимание на слова лучшего в наших местах изготовителя пищи?! Кто вспомнит о нем, когда набьет свой живот вкуснейшими яствами, равных которым не сыщешь на всех просторах Таврии? Кто будет так благодарен, что в благодарность прислушается к советам этого незаменимого человека?! Кто?!
– Ну, все, начал, помолясь. – Завел глаза к потолку Молчан. – Теперь не успокоится, покуда все нутро не простудит!
– Тамир! – Строгий голос хозяйки прервал это словесное извержение. – Делай, что хочешь, хоть сам за хворостом ступай, но, чтобы дрова вскорости были, и мы могли покормить всех нормальной едой. Ты понял?
– Понял, госпожа! Я готов пойти, хоть на край света, но, боюсь, что и там, на этом самом краю, хворост сейчас мокрый! Весь подлунный мир залило дождем! И я бессилен это изменить! – Белозубо улыбнулся Тамир. Но увидав, что хозяйка, взяла со стола рушник и направилась к нему с весьма свирепым видом, тут же сказал примирительно:
– Хорошо-хорошо! Сейчас что-нибудь придумаем!
Похоже, вся ситуация его только веселила. На глазах у изумленных зрителей его представления он полез в дальний угол кухни и достал оттуда совершенно сухие дрова, перевязанные толстой бечевой. Вязанка была довольно большой. И удивительно сухой. Через короткое время в печи уже вовсю пылал огонь, разгоняя влагу по углам. Вверх начал с шипением подниматься пар. Молчан громко выругался, тотчас же извинившись перед Калерией. Та строго взглянула на него, но потом все-таки рассмеялась, подошла к улыбающемуся Тамиру и отвесила ему легкий подзатыльник. Он притворно вскрикнул и потер затылок, сверкая радостно чёрными глазами. И произнес, отступая за длинный деревянный стол, какой делил кухню на две равные части:
– Нет. Не благодарите меня. Не стоит!
Калерия вновь замахнулась на него рушником, и он отступил еще дальше. Она усмехаясь, погрозила ему пальцем. Молчан с поклоном подал ей руку, и они ушли из кухни.
Юн удивился смелости и вольности Тамира, отнеся все это на отсутствие сейчас пригляда сурового господина Горана и теплую симпатию, что питала его тетушка к молодому жизнерадостному повару. Даже Молчан, напускавший на себя важность в отношении домашней и иной прислуги, не стал сейчас карать кухаря за вольное обращение с хозяевами. Очевидно такое было в порядке вещей здесь. И составляло некую тайну их отношений меж собою. И не особо порицалось. Горан, вернее всего, ведал о таком. Но делал вид, что не замечает вовсе, чтобы доставить радость Калерии, какая казалась очень строгой лишь с виду, не особо утруждая себя строгостью настоящей, если не было на то особого повода. Почему в этом доме так повелось, Юн покуда не понимал, но пообещал себе непременно разобраться в этом.
Тамир оглянулся на кухонных рабов, засмотревшихся сейчас на Юна. Новый для них слуга с удивительно светлыми, почти белыми волосами, стянутыми в длинную прядь на спине, привлек их внимание. Тот стоял на пороге, оглядывая в удивлении вытянутую в длину на добрую сотню локтей кухню с прочными каменными сводами и огромным очагом и улыбнулся весело, заметив, что его разглядывают пять пар глаз сразу. Его это, похоже, вовсе не смутило. И он произнес добродушно:
– Хорошего дня вам, добрые люди. Бог в помощь всем! Меня зовут Юн, ежели кто не знает.
Нестройный хор голосов с охотой
