Полонное солнце - Елена Дукальская
Закрыв пострадавшее ухо, лохматый слуга его заметил прячущегося Юна, глянул на него исподлобья, сквозь длинные пряди грязных волос и смущённо улыбнулся. Его согбенная фигура напоминала издалека старческую, хоть по лицу и стало вдруг видно, что он ещё совсем молод. Едва ли не равен летами самому Юну. Жизнь рядом с Ромэро добавляла ему с десяток, а то и более, годов.
На улице вновь загрохотало, но уже в отдалении. И Юн решил выбраться через ближайшее высокое окно, расположенное совсем близко. Другого выхода не попасться гостю на глаза не было вовсе. Но Ромэро, как назло, стоял сейчас лицом к этому окну, будто нетерпеливо дожидаясь кого-то. Его нужно было как-то отвлечь. Юн кивнул все еще глядящему на него нескладному слуге и произнес одними губами:
– Отвлеки его…
– Зачем? – Тот испуганно дернулся, когда хозяин его издал очередной возмущенный вопль.
– Я хочу пройти незаметно. – Юн прижал к себе кувшин, продолжая тихо шептать:
– Пожалуйста… Помоги мне…
Тот вновь оглянулся, улыбнулся бескровными губами и кивнул:
– Сейчас…
И неожиданно выпрямившись, шагнул к хозяину:
– Господин Ромэро, не гневайся, здесь просто не знают твоих предпочтений. Я сейчас договорюсь на кухне. Тебе принесут настоящего вина. – Голос его при этом сделался весьма уверенным, а росту прибавилось. Он мягко взял хозяина под локоть, разворачивая спиной к Юну:
– Идем скорее в покои. Я накрою стол.
Ромэро перестал вопить и взглянул на него в недоумении:
– Да?
– Да, господин Ромэро. Быстрее. Идем. – И потянул хозяина за собою. Тот, подчинившись неожиданно, сделал несколько шагов за ним. Этого хватило Юну, чтобы взлететь на окно, не выпуская из рук кувшина. Он уже собрался было прыгать на землю, когда сзади вдруг послышался шум, раздались тяжелые шаги, и кто-то схватил его за рубаху, рявкая хрипло:
– Кудаааа?
Сильная рука дернула его назад. Он приземлился резко на обе ноги, отчего спина отозвалась разом дикой болью. Не обращая на нее внимания, Юн привычно вывернулся из захвата, не выпуская из рук кувшина, резко вскинул ногу и с силой ударил сапогом во что-то мягкое и упругое, возникшее позади него. Раздался болезненный вопль. Юн развернулся лицом к напавшему и узрел совсем рядом со своим носом маленькие заплывшие глазки Ромэро. И они сейчас сузились от ярости:
– Ты что, посмел ударить меня, мерзавец?!! – Ромэро говорил очень тихо, лицо его страшно покраснело, он сжимал кулаки, потрясая ими перед самым носом Юна. Тот отпрянул, произнеся спокойно:
– Прости меня, господин Ромэро. Я не хотел оскорбить тебя. Просто не понял сперва, что это ты напал на меня…
Слуга Ромэро, при этих словах страшно побледнел и принялся трясти головой в ужасе и моргать глазами, тем самым давая Юну понять, чтоб тот был осторожен. Юн кивнул с благодарностью.
Ромэро, заметив это, рассвирепел неожиданно быстро:
– Мерзкие негодяи! Вздумали посмеяться надо мною? Вы что это делаете?? Переглядываетесь? За моей спиной??
– Я лишь поздоровался с твоим слугой, господин Ромэро. И более ничего. – Объяснил Юн, склонив голову:
– Могу я с твоего позволения уйти к себе? Мой господин ожидает воду.
Ромэро прищурился:
– Хочешь сказать, недоносок, что у тебя в кувшине всего лишь простая вода?
– Да, господин Ромэро. Это всего лишь вода. – Юн кивнул. – Дозволь мне уйти сейчас.
– Подождешь! – Ромэро шагнул ближе. – Подойди и дай сюда кувшин! Живо!
Юн замер на месте, не торопясь приблизиться. Кувшин приятно холодил ему руки, но краска неожиданно бросилась в лицо, окунув его в жар, когда Ромэро, сделав шаг вперед, грубо схватил его за плечо, дернул на себя и принялся рассматривать:
– Ты что, мерзавец, вздумал бегать от меня? Через окно?
Юн замер, глядя ему прямо в глаза:
– Нет, господин. Ни о чем таком я даже и не помышлял. А хотел лишь вздохнуть немного воздуха. После грозы он особенно свеж и прохладен.
Ромэро в ярости наклонился к нему:
– Думаешь, твои шутки сойдут тебе с рук, глупец?
– Я не глупец, господин Ромэро. Ты все неверно про меня понял. – Юн осторожно сделал шаг назад.
Лохматый раб Ромэро при этих словах втянул голову в плечи, поражаясь отчаянной смелости белобрысого парня. Тот не сталкивался еще с Ромэро, иначе бы знал, что спорить с ним равносильно смерти.
– Я не так все понял?!!! Мерзавец!!!! Да это ты не промыл уши, и они заросли у тебя всяким сором! Ты как позволяешь себе говорить со мною???!!!! А ну, извинись передо мной! Немедля!
– Я не могу подчиниться тебе, господин Ромэро, меня ждёт мой хозяин. Прости. Он будет гневаться, ежели я стану слишком много болтать с незнакомцами.
– Что ты сказал?? С незнакомцами??? Да я самый известный человек в Каффе!!! И мне плевать на твоего паршивого хозяина и на его гнев! Извинись сейчас же!!!!
– Насколько я знаю, самый известный человек в Каффе – это консул, господин. Все остальные известны менее его. А о некоторых и вовсе никто понятия не имеет… – Юн крепко вцепился в кувшин, чтобы руки не тряслись от омерзения. Ромэро стоял слишком близко, и запах плохо выстиранной одежды и столь же дурно промытого тела, заставлял парня задерживать дыхание, чтобы не стошнило. Одежда на Ромэро была дорогой, изготовленной из хороших тканей, но пахла даже после мытья так, будто он проживал в хлеву и спал там же. Широкое лоснящееся лицо его было некогда, очевидно, даже красивым, но давно расплылось, обросло тремя подбородками, шея исчезла, а губы, которые он облизывал непрестанно, похоже, не отдавая себе в этом отчета, сделались от того красны и неприятно шевелились. Сейчас они открылись от удивления. И он схватил Юна за рукав:
– Чтооооо? Что ты сказал, негодяй?!!!
Юн вырвался из рук Ромэро. И сделал шаг назад. Он ненавидел этого человека. До школы Линя доходили слухи о звериной сущности Ромэро, и потому учитель строго-настрого запретил своим ученикам даже приближаться к его поместью. Поняв, что проклятый купец заинтересовался Юном, объясняя
