Мария, королева Франции - Виктория Холт
В большом зале был накрыт пир, и она уже заняла свое место за главным столом, когда королю донесли, что английские рыцари прибыли.
— Немедленно введите их, — ответил Людовик. — Мы должны оказать им радушный прием, ибо они прибыли от имени моего доброго брата, короля Англии.
И вот двери распахнулись, и, когда вошли англичане, Мария затаила дыхание от изумления, ибо их вел — что было вполне естественно — Чарльз Брэндон. И вот он подходит к главному столу, его глаза устремлены на короля, и лишь подрагивание мускула на лице выдает, что все его мысли — о молодой женщине, что сидит молча, с пылающими щеками и глазами, сверкающими так, как еще никто во Франции не видел.
Она должна его увидеть. Кто теперь ей поможет? Если бы только леди Гилфорд была с ней! Но Людовик хитро удалил всех ее английских фрейлин, кроме маленькой Анны Болейн, которую он считал слишком юной, чтобы оказывать на нее влияние.
Она не смела довериться никому. Маргарита была подругой — до известного предела, — но лишь до тех пор, пока это не вредило ее брату. И если она скажет Маргарите, что любимый ею человек в Бове и она должна встретиться с ним наедине, Маргарита немедленно заподозрит, что Чарльз может занять место Франциска в той безумной драме, которую они с матерью себе вообразили. Поэтому Маргарита никогда не поможет ей устроить встречу с возлюбленным — более того, ради Франциска она может даже выдать ее Людовику.
Возможно, было бы естественно, если бы она пожелала принять делегацию от двора своего брата. Если они придут к ней, она сможет подать знак Чарльзу, который будет к этому готов.
Так она и поступила, когда англичане во главе с Чарльзом пришли в ее покои. Разумеется, ее французские фрейлины присутствовали. Тем не менее она должна была сделать все, что в ее силах.
Какое счастье было видеть, как он преклоняет перед ней колени, берет ее руку, подносит к губам. Она пыталась передать ему все свои чувства и по пожатию его руки поняла, что он все понял.
— Мне приятно видеть вас здесь, — сказала она.
Он сказал, что ее брат шлет ей нежные послания и что у него есть письма, которые он ей передаст.
— Да… да, — ответила она.
Она должна была принять и остальных, бормотать им любезности. Она должна была сказать им, как она взволнована предстоящим турниром, и что она надеется, они с честью выступят за Англию.
«О, Чарльз, — думала она, — останься рядом».
Он понял. Он был подле нее. Он тихо спросил:
— Вы счастливы?
— А как вы думаете? — ее голос был резким и горьким.
— Вы прекрасны как никогда.
— Я должна увидеть вас наедине, — сказала она. И тут же поспешно добавила: — Вернитесь через пять минут после того, как все уйдут. Я постараюсь остаться одна, если не считать юной Анны Болейн.
Он склонил голову, и она отвернулась, чтобы Норфолк, который был среди прибывших, ничего не заподозрил.
Теперь ей не терпелось, чтобы они ушли, и она боялась, что, если они задержатся еще немного, в ее покои придет король.
Но наконец они ушли, и она отпустила своих фрейлин, сказав, что собирается отдохнуть час, и, чтобы избежать подозрений, оставила при себе маленькую Анну.
Он вернулся, как они и договорились, и она велела маленькой Анне сесть на скамеечку у дверей главных покоев, а сама ввела Чарльза в небольшую смежную комнату. Если кто-то подойдет к двери, Анна должна была сказать, что ее госпожа отдыхает.
Это было опасно, но Мария была готова рисковать. Свидание наедине с Чарльзом стоило любой цены, которую ей пришлось бы заплатить.
Они жадно обнялись.
— Любовь моя, — сказал Чарльз, — я все это время жил мыслями о тебе.
— О, Чарльз! — Она не то смеялась, не то плакала, касаясь пальцами его лица. — Я не могу в это поверить, понимаешь. Все время проверяю, правда ли ты здесь.
Он жадно поцеловал ее.
— Нам нужно быть осторожными, — наконец сказал он. — Ты заметила, как следил за нами Норфолк? Он меня ненавидит.
— К черту Норфолка.
— Согласен, дорогая моя, но он может нам сильно навредить.
— Ты хочешь сказать, он может рассказать Людовику, что я тебя люблю.
— Он может добиться, чтобы меня отослали обратно в Англию.
Это ее отрезвило.
— О, Чарльз, мы должны быть очень осторожны.
— Мне не следовало сюда приходить. Нас могут обнаружить в любую минуту.
— Маленькая Болейн предупредит.
— Этот ребенок нас не защитит. Мария… Мария… что же нам делать?
— Когда Людовик умрет и я стану свободна, я выйду замуж за кого пожелаю. Ты знаешь, за кого.
— Но говорить о смерти короля…
— Это измена, и за нее нас казнят. Тогда мне больше не придется проводить ночи в его постели.
— Тише, Мария. Это было… ужасно?
Ее передернуло.
— Я всю первую ночь не спала, благодаря Бога и всех святых за то, что он старик. Он извинялся за свою одышку, за свою немощь. Мне хотелось крикнуть ему: «Не извиняйтесь, Людовик! За это я готова петь хвалу Господу!»
— И что же…
— Не проси меня говорить об этом. Но с тех пор он болен. Увы, он говорит, что быстро идет на поправку. Все начнется снова. Но это ненадолго, Чарльз. Я чувствую, что это ненадолго. Я уверена в этом, и потому могу терпеть. Ведь у меня есть обещание Генриха, что, когда все закончится, я выйду замуж, за кого мне будет угодно.
— Ты слишком разволновалась.
— Разве я могу с собой совладать? Тот, кого я люблю, здесь, в моих объятиях. Кто бы не разволновался?
— Я не могу оставаться. Можешь не сомневаться, за нами будут следить. Я не доверяю Норфолку.
— Но ты здесь… во Франции. О, это самый счастливый день с тех пор, как я приехала в эту страну. Будь рядом со мной, Чарльз.
— Я буду, пока это в моих силах. Но, дорогая, давай будем осмотрительны… ради будущего.
— Будущего, Чарльз. Я живу ради него.
Они снова крепко обнялись. Затем он выскользнул из маленькой комнаты в главные покои, где сидела маленькая
