Полонное солнце - Елена Дукальская
– Что ты мнешься, будто тебя съедят? Лекаря позови, какой тут есть! – Веслав вновь попытался унять раздражение.
Тот продолжал испуганно таращиться.
– Что смотришь, дурак?! Исполняй!!
Прислужник убежал.
Юн продолжал стоять спиной. Когда хозяин распорядился о лекаре, он произнёс тихо:
– Не надо лекаря, господин Веслав. Все и так заживет.
– Ну, это мне решать, заживет или нет, парень. – Зловеще произнес Веслав, глядя на него. – Согласен со мною?
– Да. – Прозвучало в ответ тихое.
– Что?! Не слышу?!
– Да, господин Веслав. – Юн медленно развернулся к нему лицом, вскидывая упрямо голову. Крестик темнел на его светлой коже и едва заметно подрагивал, отвечая на частое биение сердца.
Веславу не понравился дерзкий вид парня. Тот соглашался таким тоном, что руки сами тянулись отвесить ему подзатыльник. Он еле сдержал себя, и тут в дверь постучали, и появился довольно крепкий человек средних лет с длинными неприбранными волосами темного цвета и светлыми, будто выгоревшими на солнце глазами.
– Звал, господин?
– Ежели ты лекарь, то звал.
– Я лечу хозяйских животных в поместье. Иногда могу, так и быть, осмотреть кого-то из рабов. Но редко. Не мое это дело, господин!
– Ну так и убирайся тогда! Зачем явился-то? И кого другого покличь! Более умелого! Кто человека от животины отличить сумеет!!! – Не удержался Веслав, гневно раздувая ноздри.
Лекарь испугался вдруг:
– Прости, господин! Я не хотел тебя обидеть! Не гневайся! Приказывай, что делать, я сумею!!!
Веслав молча указал на Юна, тот нехотя развернулся спиной, и лекарь присвистнул. Подошел ближе, потрогал руками, прощупывая. Юн дёрнулся, застонал невольно. Лекарь нажал сильнее, не церемонясь.
– Пара трещин в костях есть, поди. Но это не страшно, заживёт. Вдругорядь, когда карать его станешь, господин, руку чуток придерживай, а то совсем переломится. Худой, как щепка. С собой возьму его на время? Тряпицами перевяжу.
– Бери. И погодь пока, я тебе снадобье дам, рану смажь ему, а то открыться может.
– Спасибо, господин. – Лекарь взял протянутую Веславом малую скляницу и махнул Юну рукой:
– За мной ступай!
Накинув рубаху на плечи, тот медленно побрел следом, обойдя хозяина за несколько шагов.
Веслав хмыкнул, провожая его взглядом и уже жалея, что позвал этого горе-умельца. Перевязать тряпицами рану парня он мог бы и сам. А лекарь, похоже, жалел снадобий для рабов, привыкнув обходится малым. И более уделяя внимания хозяйским заботам.
Юна увели, и он сам не заметил, как сначала присел, а после прилег на кровать, чувствуя, что вокруг кружится даже воздух. Глаза закрылись сами собой, и он неожиданно крепко уснул, поняв напоследок, что обязательно поплатится за этакую свою беспечность.
Проснулся он резко, будто кто толкнул его. И он знал, кто. Точнее, что. Это было беспокойство, что прорвалось непрошено сквозь его сон. Звериное чутье кричало ему сквозь винные пары, что рядом таится опасность. Кричало, видать, долго. А услышал он этот крик только сейчас, дурак. И сел на кровати, оглядываясь беспокойно. Все свечи были погашены, кроме одной, догорающей сейчас на столе. Кто-то укрыл его покрывалом, и Веслав тревожно всмотрелся в клубящуюся темноту в дальнем углу. И похолодел. Другая кровать была пугающе пуста! Как долго он спал? И почему Юн еще не вернулся? Что произошло, покуда он так неосторожно уснул?
Веслав вскочил, нашаривая сапоги, не смог их отыскать сгоряча, опустил голову и замер. Юн спал на голом полу, подложив руку под голову, заместо подушки, какую он не решился взять с постели. Из ворота надетой и подпоясанной теперь рубахи торчал кусок тряпицы. Веслав наклонился, оттянул этот ворот, чтобы посмотреть. Лекарь смазал раны парня и перетянул ему спину полосами чистого полотна, сквозь которые проступали пятна мази. Да уж, не поскупился. Юн спал беспокойно, скрипел зубами и еле слышно стонал, то ли от боли, а то ли от дурного сна. В другой руке он сжимал что-то. Веслав отодвинул широкий рукав рубахи и увидал свой кинжал. Виднелась только рукоять в крепко сжатой ладони, само острие лежало вдоль руки и почти не было заметно. Похоже парень все ж таки был обучен оружейной грамоте, такое положение кинжала позволяло сокрыть его от врага и использовать незаметно.
Вот поганец! Все одно удумал его охранять. Ничего не скажешь, спасибо, конечно. Но кинжал он вновь спер у Веслава, из его же ножен на поясе. И это уже второй раз, когда он тянет свои руки к его оружию. Вопреки запрету. Ну, вот что с ним делать? По рукам разве надавать? Иль по другому какому месту
Веслав наклонился и осторожно потянул кинжал на себя. Все произошло так быстро, что он опомниться не успел. В считанные мгновения его запястье было перехвачено крепкой рукой, и последовал резкий рывок вперед.
*
Несколькими часами ранее.
Дом лекаря стоял в самом конце виноградника под холмом, на сухой, лишённой растительности поляне. Выстроенный из глины, маленький, в два оконца, он производил впечатление нежилого. Кровать с соломенным тюфяком, стол и пара неизвестного назначения мешков. И все. Крыша явно протекала в дождь, и под дыру в ней было поставлено несколько банных шаек. Дерево треснуло, и подле шаек расползлись высохшие пятна воды. На тюфяке сидела кошка и щурила глаза на вошедших. Запах стоял неприятный. Странная смесь затхлых тряпок и испражнений животных. Как этот лекарь здесь жил?
– Заходи! – Он грубо втолкнул Юна внутрь. Тычок пришёлся на сломанные ребра. Боль пронзила всю спину, но Юн сдержался. Ему не хотелось показывать этому человеку свою слабость, что-то подсказывало ему, что тот будет только рад такому. Лекарь остановился и оглянулся на парня, недовольно морщась:
– Глаза не таращь на меня. В пол смотри. Ты тут никто! Коза с коровой тебя важнее. Сперва ими пойду займусь, а после уж тобой. Подождешь!
Подле стола стояла грубо сколоченная, вся в каких-то пятнах, скамья. Лекарь поспешил ногой отодвинуть ее к столу:
– Садиться не смей! После тебя не отмоешь!
– Я в бане сегодня был. – Буркнул Юн.
– Ты мне смотри тут, не груби! – Лекарь остановился перед ним. Он был чуть ниже ростом, но хорошо развитая грудь и мощные руки, говорили о его силе.
– Хозяину скажу, снова влетит тебе!
Юн опустил голову:
– Мне нельзя долго здесь быть. Хозяин сердиться станет, он и так с трудом отпустил.
