Полонное солнце - Елена Дукальская
Ромэро поглядел на Горана внимательно, моргнул своими заплывшими глазками и улыбнулся:
– Да я пошутил, Горан. Что ты взъелся-то? Тебя никто не обижает.
Потом он вновь упал в кресло и заскулил:
– Бог мой, мои ноги раздроблены. Я больше не смогу ходить! Здесь никто не вылечит меня, отсталые дураки!
– Ешь поменьше и сможешь даже бегать, Ромеро! Но недалеко! – Веслав впервые видел Горана в таком озлоблении.
– Веслав, я слышал, что твой раб выучился у своего китайца лекарскому искусству. Пусть он осмотрит мои ноги, я хочу, чтобы он исцелил их, тогда я тебе все прощу.
– Ромеро, с твоими ногами все в порядке, наш домашний знахарь уже осмотрел их и сказал, что кости целы. Ноги болят от того, что ты ушиб их, когда прыгал из окна во время пожара. Как только земля не разверзлась под тобою?
Горан встал рядом с Веславом, который не проронил ни слова.
– Ты намекаешь, что я жирный, Горан? Я просто очень силен. И все. – Капризно протянул Ромеро, хватая бокал с вином:
– Китайцы – искусные лекари, пусть парень займётся мной! Немедленно! Все равно стоит без дела!
Веслав оглянулся на Юна. У того в глазах застыл хорошо читаемый сейчас ужас, он стоял позади, сжав руки в кулаки и не шевелясь.
Веслав посмотрел на него внимательно и произнёс стальным голосом, буравя его глазами:
– Почему ты ещё здесь? Ты не слышал моего приказа? Вон пошёл отсюда!
Юноша поклонился и исчез в считанные мгновения, не заставив повторять приказ еще раз.
Ромэро глянул на Веслава темными злыми глазами, что напоминали сейчас кусачих ос, опрокинул в себя бокал вина и начал заваливаться на сторону, икая и громко испортив воздух. Гато подхватил его, не дав упасть, закинул толстую руку гостя себе на плечо и потащил его в дом, каждый раз останавливаясь, чтобы передохнуть.
– Завтра он ни о чем не вспомнит. – Горан брезгливо оглядел стол и остатки курицы. – Почему Калерия позволила ему здесь ужинать?
– Я не позволяла. Ему накрыли за домом под яблоней, он сам сюда перебрался, я не успела даже возразить.
Калерия появилась на пороге, как всегда стройная и красивая. На этот раз на ней было надето какое-то весьма сложное шелковое платье темного цвета с широкими длинными рукавами и поясом, расшитым золотыми нитями и жемчугом, концы которого спадали почти до самой земли.
– Он сидел здесь весь вечер, пил, ел и задирал слуг. Страшно поскандалил с Молчаном. Ударил раба, что ему прислуживал, да так, что того пришлось отправить в комнаты, а я приставила к нему Гато, который хоть как-то способен с ним справиться. Дурным голосом орал песни. Я приказала ему быть тише, он сделался еще громче. От того бочонка вина, что ему дали, едва ли осталась половина. Уничтожил три жареных курицы. И закусил все бараньей ногой! Мне не жаль, но он пожаловался Гато, мерзавец, что мы решили заморить его голодом! Какого черта ты позволил ему приехать в наш дом, Горан? Кто тебя просил об этом?!!!
Горан возмущенно вытаращил глаза и открыл рот, чтобы ответить, и Веслав хлопнул его по плечу:
– Я, пожалуй, пойду. – Он поклонился Калерии, понимая, что начинается спор, в котором он не желает участвовать. Пусть разбираются меж собой. Без него. В голове бродил хмель, и единственное, чего Веслав желал сейчас, это добраться до постели. Их новые покои, располагаясь в левой половине дома, были хоть и меньше предыдущих, однако, оказались более богато украшены. Тяжелые кресла, обитые бархатом, стояли по обеим сторонам от камина, выложенного диким камнем, будто часовые. Шелковые ковры по всему полу. Неширокая кровать с высокой резной спинкой располагалась ближе к дверям, другая, такая же, пряталась в глубине покоев, подле окна. Стены, забранные богатыми тканями, уходили в высоту. Толстые свечи в двух золоченых напольных светильниках давали довольно много света. Также, как и подсвечник на небольшом узорчатом столе, притулившемся подле ближайшей кровати. Ставни на окнах были приоткрыты, впуская вечернюю прохладу.
Веслав медленно обвел комнату тяжелым взглядом, стоя на пороге. Юн, закончивший зажигать свечи, оглянулся, следя за ним. Веслав фыркнул насмешливо и медленно подошел к ближайшей кровати, снимая ременной пояс, садясь и пытаясь скинуть с уставших ног сапоги. Юн оставил подсвечник с единственной свечой, какой зажигал светильники и шагнул к нему, чтобы помочь.
– Ложись спать! – Веслав отстранил его рукой, внимательно оглядывая комнату. С этого места хорошо просматривался вход. Двери сильно скрипели, и могли, открывшись, разбудить даже мертвеца. Чужому трудно будет войти незаметно.
– Господин Веслав, другая постель чуть больше и удобнее, я уже приготовил ее для тебя! – Юн говорил негромко, опустив глаза.
– А меня ты спросил? – Веслав нахмурился. – Я сам решаю, где мне ночевать нынче! И сегодняшнюю ночь я проведу на этой постели, потому как она мне более по нраву! И впредь не смей считать за меня, что для меня лучшим является!!! Понял, огарок?
Веслав чувствовал, что выпил больше, чем всегда, забывшись и увлекшись разговором с Гораном. Его это раздражало, и он понимал, что срывает зло на парне попусту, одновременно укоряя себя за это. Но не умея сейчас ничего с этим сделать. Раздражение его требовало выхода.
Догадался об этом и Юн. Он опасливо посмотрел на хозяина, понимая, чем ему может грозить следующая попытка сделать что-нибудь поперек, склонил голову и ответил покорно:
– Понял, господин Веслав.
И тут Веслав вдруг вспомнил, что хотел сделать. Он поднялся на ноги, хмурясь еще больше от гнева на себя, что не догадался о таком ранее и приказал, буравя того глазами:
– Ну-ка, рубаху свою скинь сейчас!!
Юн испуганно посмотрел на него.
– Живо, кому сказал!! Да не боись ты, я рану твою глянуть хочу! Не на кости же твои любоваться!
Спорить было бесполезно. Хозяин изрядно выпил и сейчас не принадлежал себе, от него волнами шло раздражение, которое ему трудно было скрывать.
Юн принялся медленно развязывать пояс непослушными руками. Тот развязался с трудом и упал на пол. Парень услышал:
– Что ты возишься, будто руки на берегу забыл?! Живее давай!
Юн попытался через голову стянуть рубаху. В спине хрустнуло, и он замер, закусив губу. Сквозь ткань он увидел, что Веслав делает к нему шаг:
– Дай помогу! – Мощные руки стащили рубаху с головы, заставив повернуться спиной. Юн замер. След от удара рассматривали.
Веслав втянул воздух сквозь зубы и покачал головой. Рана пролегла багрово-красной вздувшейся полосой через
