Полонное солнце - Елена Дукальская

Где-то вдалеке вновь засверкало, будто кто-то исполинский встал сейчас с постели, чтоб посмотреть, все ли у него в дому в порядке. Зажёг свечу. Да разгневался. Ибо в дому том в порядке было не все, и люди, будто мелкие букашки, кусались, дрались меж собой и заставляли чесаться. Приходилось пугать их, что было мочи, чтоб не баловали. Думая такую думу, Юн уснул, забывшись на время, но даже во сне лицо его осталось серьёзным и строгим, будто тело продолжало нести свою неутомимую службу, давая душе немного отдыха…

*

Веслав ахнуть не успел, как оказался на спине, его руки были прижаты к полу острыми коленками, а Юн, усевшись на него верхом, ловко перехватил кинжал и приставил его к горлу хозяина. Спросонок он явно не понял, кто перед ним и действовал, как всегда по наитию, подчиняясь командам натренированного тела.

– Так ты, значит, благодаришь хозяина, за то, что отправил тебя лечить раны? – С трудом произнес Веслав хриплым голосом. Несмотря на худобу мальчишки, тяжесть на грудь ему давила немалая.

– Господин Веслав?! – Парень скатился с него, испуганно ойкнув. Высокая фигура быстро поднялась в темноте, и Веслав скорее почувствовал, чем увидел, как к нему протянулась рука.

Он ухватился за эту худую, жилистую, но, как оказалось, весьма крепкую руку, и, кряхтя, поднялся на ноги. Рядом слышалось испуганное сопение.

– Свечей больше зажги, не зги не видно. – Приказал Веслав строго, стараясь, чтобы по голосу не было слышно, что он улыбается… Послышался шорох, парень повозился, и от свечи, что стояла теперь на столе, зажглись и другие. Пять огоньков создали небольшой круг света, и Веслав увидел прямо перед собой виноватое выражение лица. И вновь глаза Юна показались ему черными.

– Прости, господин, я не понял, что это ты. – Тот повинно повесил голову, ковыряя рукой щербинку на спинке кровати.

– Любо тебе на полу спать, будто псу сторожевому.

– Я следил.

– За кем?

– Побывал кто-то в комнате. Пока меня не было, а ты, господин, заснул. Я ещё во дворе приметил, а как вернулся, гляжу, дверь по-своему приоткрыта, свечи переставлены, один подсвечник на полу, совсем рядом с постелей твоею, и покрывало свешивается. Стал бы ты со сна ворочаться, край покрывала на огонь бы и упал.

– Ишь ты, следопыт какой! Все приметил. Всех заметил. А вот не стану я ворочаться, тогда что? – Веслав старательно хмурился, глядя на растрепанного парня. Сейчас, несмотря на испуг, говорил тот почти без китайского следа, чисто, словно давно забытый язык восстановился в памяти и сбросил с себя все оковы чужого.

– Кинжал мой почто снова умыкнул? Да еще без спросу. Али я тебе разрешал?

– Нет, господин, ты приказал более не брать оружие. – Юн смотрел на него, и в чистых глазах его плескалась тревога.

– Так что ж ты самоуправничаешь?

– Я ждал, что вскорости опять придут, а защиты нет. Только он. – Он вновь низко опустил голову и сцепил руки за спиной. – Прости, господин, я не подумал… Я хотел тебя защитить, ты спал крепко, ответить бы не сумел. – Испугавшись, что сказал лишнее, Юн искоса взглянул на хозяина и замолчал.

– Стало быть, ты решил, что я напился так, что и себя в том не помнил? – Веслав сузил глаза в возмущении, глядя, как лицо юноши в неровном свете свечей становится все бледнее.

– Нет, господин Веслав! Я не то хотел сказать. Я… – Мальчишка окончательно потерялся, не зная, как оправдаться. Совершенно некстати ему вспомнился Молчан, угроза попасть к нему на суд становилась все явственнее. Хозяин гневался, и, кажется, слова оправдания только все портили.

А Веслав, разглядывая его, вдруг почувствовал какую-то небывалую теплоту в душе, которая нежданно хлынула бурным потоком, затопив грудь до краёв. Парень готов был его защищать не из чувства долга, не из страха, а по велению сердца. Искренне и смело, не думая о себе. Так, наверное, поступают уже взрослые дети, сильно любящие своих отцов и матерей. Веслав усмехнулся. Он не знал сыновней любви, бог не дал ему детей, и это чувство пустоты он ощущал постоянно, но не позволял ему заполнить его жизнь. Не до этого ему было, хоть он всегда искренне радовался за тех соседей, чтобы были окружены большими семьями. Он давно привык к мысли, что настоящая семейная жизнь, к сожалению, не для него. И тут появился Юн со своей самоубийственной искренностью, смелостью безрассудной, подкупающей добротой, и мальчишечей глупой непосредственностью. Таким должен был быть его сын, ежели бы ему свезло появиться на свет. Вернее всего, такого бы сына он хотел. И такого сына, только не родной крови, похоже, подарили ему небеса.

Замерев, Юн глядел на хозяина, видать, по-своему истолковав его раздумья:

– Господин Веслав, не кличь Молчана на суд! Прошу тебя! Ведь я дурного не хотел! Я только защитить тебя думал и более ничего! Клянусь тебе!! Не гневайся только!

– Да, как же мне не гневаться, когда ты самовольный такой? И приказов не слушаешь!

– Я не возьму твоё оружие впредь! Обещаю! – Юн, часто моргая, смотрел в глаза Веслава с отчаянием.

Веслав сделал шаг к нему и осторожно, чтобы не причинить лишней боли, положил руку на худое плечо его. Парень продолжал глядеть на него пристально, и глаза его в свете свечей странно блестели.

– Спать ступай уже, защитник! Рассвет еще не скоро, успеешь прикорнуть малость.

– А как же ты, господин?

– Я в очередь покараулю.

– Тебе отдых потребен, господин Веслав, а я помешал тебе. Прости меня. – Юн покачал головою, будто где-то там, внутри себя, ведя битву с собою же.

– Будет уж виниться-то. Довольно. Я тебя услышал. Только и ты услышь меня, парень. Скажу один раз и более повторять не стану. Я не зверь. И не вурдалак. Кровь чужая мне без надобности, за добрые дела я карать не приучен, да и собачья покорность для меня не в чести, запомни. Поклонами частыми имя себе не выстроишь. Согласен со мною?

– Согласен, господин Веслав. – Мальчишка вздохнул с облегчением, видя, что хозяин сменил гнев на милость. Да и не было в нем особого гнева, видать.

– Ну, раз согласен, тогда спать ступай! Спина, поди, болит?

– Болит. – Признался Юн, наконец. Его подвижная физиономия расплылась в смущенной улыбке. – Еще мазь жжется сильно. Но это пусть, не страшно. Добро бы помогла.

– Поможет. Ее еще матушка моя делала, мне состав успела передать, там травы особые, все раны заживляют