Мария, королева Франции - Виктория Холт
Ее фрейлины ахнули, когда она предстала перед ними.
— Но клянусь, я бы никогда не догадалась! Леди Мария так высока для своего возраста. Да никто бы и не поверил, что она еще не взрослая женщина…
— Скорее! — воскликнула Мария. — Мне не терпится оказаться среди танцующих!
В зале она вместе со своими дамами присоединилась к другим танцорам в масках, в которых узнала Генриха и его друзей.
Она слышала шепот:
— Кто же эти дамы и господа в масках?
— Я слышал, они прибыли издалека, чтобы увидеть английский двор.
Она усмехнулась про себя, выделив в толпе высокую фигуру. Она была уверена, кто это, и, подойдя к нему, коснулась его руки.
— Прошу вас, сэр, — сказала она, — поведайте, как вы оказались здесь сегодня?
Она догадалась, что он пытается изменить голос, и, надо признать, ему это превосходно удавалось.
— А разве я не мог бы задать тот же вопрос вам, мадам?
— Могли бы, но ответа бы не получили.
— Тогда давайте договоримся унять наше любопытство до того мига, как мы снимем маски. Не потанцуете ли со мной?
— С превеликим удовольствием.
И они закружились в танце, и она подумала: «Я никогда не была так счастлива».
— Это самый чудесный бал, на котором я когда-либо бывала, — сказала она ему.
— А вы, должно быть, бывали на многих!
Она рассмеялась.
— Вы намекаете, сэр, что это мой первый бал?
— Сударыня, вы вкладываете мне в голову мысли, которых там прежде не было.
— Вы говорите загадками, сэр.
— Тогда позвольте мне предложить вам одну простую истину. Клянусь, на всем балу нет дамы прекраснее моей партнерши.
— А я клянусь, что нет кавалера более статного, чем мой.
Он сжал ее руку.
— Теперь мы связаны клятвой держаться вместе, дабы доказать правоту наших слов.
Она вздохнула.
— Воистину, это наш долг.
Так оно и было, ибо даже когда ритуал танца временно разлучал их, они вновь возвращались друг к другу.
Ей хотелось сказать ему, что он придумал отличный маскарадный костюм, что перемена голоса просто чудесна, но даже так он никогда не смог бы от нее скрыться. Однако это испортило бы всю игру. Он ждет, что она изобразит удивление, когда они снимут маски, — так она и сделает. Все это было частью забавы.
Какой у нее чудесный брат, раз он оставался рядом с ней весь бал, ведь он был молод и, как она слышала, неравнодушен к женщинам. Возможно, он немного беспокоился за нее, ведь она была слишком юна, чтобы в маске разгуливать среди танцующих, вот он и решил остаться рядом, чтобы защитить ее. Милый Генрих! Любимый брат.
Она восхищалась его мастерством в танце. Никто не прыгал выше, никто не мог кружиться и вертеться так грациозно. Когда они снимут маски, она скажет ему, как гордится им, как нежно его любит.
Когда пришло время снимать маски, она стояла перед ним, и глаза ее сияли от удовольствия. И как только она сняла свою маску, он воскликнул:
— Клянусь, да это же принцесса Мария!
Ловким движением он снял свою маску. Она замерла, уставившись на него, ибо мужчина, стоявший перед ней, не был ее братом.
— Но, — начала она, — я думала…
— Без маски я нравлюсь Вашему Высочеству меньше? — спросил он.
— Вы были так похожи на…
— На Его Высочество принца? Он клянется, что выше меня на дюйм… но я в этом не так уверен.
— Должно быть, вы двое — самые высокие мужчины при дворе, так что неудивительно, что я ошиблась. Но вы танцевали, как он… и голос ваш даже немного похож на его.
— Молю Ваше Высочество о прощении, но позвольте мне сказать вот что: Чарльз Брэндон готов служить вам с не меньшим рвением, чем вашему брату.
Она вдруг рассмеялась, догадавшись, что этот человек все время знал, что она принимает его за брата, и изо всех сил старался подражать Генриху. Она всегда умела ценить шутку, даже если она была направлена против нее самой.
Он рассмеялся вместе с ней, а она внимательно его изучала — высокий, светловолосый, красивый, полный жизни. Настоящий мужчина; немного старше Генриха, немного более искушенный.
— Никогда не видела человека, который так напоминал бы мне моего брата, — сказала она. — Моя ошибка простительна.
Он низко поклонился.
— Изящный комплимент от изящной дамы, — пробормотал он.
Позже Мария думала: та ночь была самой важной в моей жизни до того дня, потому что именно тогда я впервые по-настоящему заметила Чарльза Брэндона.
Веселье закончилось, сеньор де Берг со своей свитой вернулся во Фландрию, а принцессе пришлось вернуться в учебные комнаты. Правда, у нее теперь был свой штат фрейлин, да и титул принцессы Кастильской добавлял ей веса, но уроки никто не отменял: нужно было делать упражнения по латыни и французскому и сидеть над вышивкой.
Двор тоже вернулся к обычной жизни. Король был обеспокоен расходами на прием фламандского посольства и стал скуп как никогда. Он часто бывал раздражителен, потому что испытывал сильные телесные страдания и, зная, что ему недолго осталось жить, не мог не задаваться вопросом, каким королем станет его блестящий и полный жизни наследник. Юный Генрих был тщеславен, слишком любил красивые наряды и веселье; все это стоило немалых денег, и теперь король уже не был уверен, не привил ли он мальчику, пытаясь внушить ему почтение к золоту, лишь страсть обменивать его на бесполезные безделушки. Он спешил устроить брак для сына; большим облегчением было то, что дочери его были удачно пристроены — Маргарита была королевой Шотландии, и этот союз его радовал; а Мария, как жена принца Испанского, выйдет замуж еще выгоднее. Нет, не дочери его беспокоили. А сын. Что до себя, то он не отчаивался зачать еще детей, хотя и понимал, что, поскольку он уже не в расцвете сил, действовать следует быстро. Его мысли теперь были заняты дочерью императора Максимилиана, Маргаритой Савойской, которая приходилась теткой Карлу, жениху Марии. Но с каждым днем он чувствовал себя все слабее и, будучи человеком проницательным, знал, что придворные все чаще обращали взоры не на старого короля, а на
