Мария, королева Франции - Виктория Холт
— Эй, сестрица! — крикнул он, а затем, повернувшись, что-то сказал своим спутникам, и те тут же разразились смехом, словно острота его была неотразима.
Он вошел во дворец и через несколько минут распахнул дверь комнаты и широким шагом направился к сестре.
Она прыгнула к нему на шею, он закружил ее, и она взвизгнула от восторга. Екатерина, молча наблюдавшая за ними, думала о том, как они похожи и как приятно видеть такую привязанность между братом и сестрой. Особенно утешала мысль, что Генрих способен на такое глубокое чувство, ведь она надеялась, что однажды сама сможет стать предметом его преданности. В этом юноше она видела свой шанс вернуть утраченное достоинство, ибо унижения последних лет были почти невыносимы. Если бы она не прилагала огромных усилий, чтобы подавить свои чувства, она бы возненавидела короля Англии, который обращался с ней с таким холодным безразличием с тех самых пор, как смерть ее матери уронила ее цену в глазах света. Но теперь ее отец, Фердинанд Арагонский, был уже не просто королем Арагона. Он добился больших успехов в Европе, а потому и его дочь перестала быть столь ничтожной, какой была когда-то. Она знала, что лишь по этой причине ей позволили стать компаньонкой принцессы Марии — все еще в унизительном положении, это правда, но уже не в полном изгнании от двора.
Когда ее мать была жива, этого блистательного юного принца обещали ей во вторые мужья; она все еще надеялась, что он помнит об этом. Поэтому в его присутствии она нервничала, жаждала угодить ему и в то же время боялась выдать свое рвение.
— Поскорее бы завтра, — говорила Мария.
— Так не терпится нас покинуть? — спросил брат.
— Генрих, я никогда не хочу тебя покидать!
Его улыбка сверкала. Он обожал похвалу и не мог насытиться ею.
— И ты же знаешь, — продолжала Мария, — это всего лишь церемония. Я не уеду еще много-много лет…
— Будем на это надеяться! — воскликнул Генрих.
— Тогда бы у тебя не осталось сестер. Ты уже лишился Маргариты. Ох, Генрих, интересно, как там в Шотландии? Как думаешь, Маргарита скучает по нам?
— Теперь ей нужно думать о муже, но говорят, Шотландия — суровая страна. Я бы предпочел остаться здесь, в Ричмонде.
— Генрих, а может, Карл приедет жить сюда, и мне не придется уезжать?
— Ты бы этого хотела, сестренка?
— А ты ему прикажешь?
— Я?.. Прикажу принцу Кастильскому!
— Непременно, ведь ты сможешь повелевать всем миром, когда… когда…
Сестра с братом несколько секунд смотрели друг на друга, потом Генрих вспомнил о присутствии Екатерины. Он повернулся к ней и сказал:
— Моя сестра без умолку лепечет, не правда ли, мадам?
— В самом деле, Ваше Высочество.
— Екатерина говорила мне, что я должна больше молиться и меньше болтать. Не буду, Генрих! Не буду! И не буду!
— Какое дерзкое создание, — сказал Генрих. — А теперь слушай меня. После церемонии будет пир, а затем — грандиозный маскарад. Мы покажем этим фламандцам, как мы умеем танцевать и петь. Ты и я… и несколько моих друзей… ускользнем и переоденемся. А потом вернемся и будем танцевать перед всем двором. Они будут от нас в восторге, и, когда все станут гадать, кто же мы такие, мы сбросим маски и явимся им.
Мария всплеснула руками и возвела глаза к потолку.
— Ох, Генрих, ты придумываешь самое чудесное! Я хочу… ах, как я хочу…
— Скажи мне, чего ты хочешь?
Она серьезно посмотрела на него.
— Чтобы мне никогда не пришлось уезжать от тебя. И раз уж я принцесса и должна выйти замуж, я хочу, чтобы нашелся тот, кто выглядел бы, как ты, говорил, как ты, и был бы так на тебя похож во всем, что люди не могли бы вас различить.
Генрих раскатисто рассмеялся. Он посмотрел на Екатерину, словно желая спросить: «Ну что скажете о моей сестре? Разве она не смешна?»
Но ему это нравилось. Он и вправду был всем доволен. Он верил, что скоро получит все, чего только желает. Куда бы он ни обратился, он встречал лишь восхищение, и очень скоро — ждать оставалось недолго, ведь старик теперь постоянно кашлял и харкал кровью — он станет королем этой страны.
Друзья оказывали ему все мыслимые почести; когда он проезжал по улицам городов своего отца, его приветствовали громче, чем кого бы то ни было. Он знал, что вся Англия с нетерпением ждет того дня, когда сможет назвать его своим королем. У него будет все — красота, отменное здоровье, обаяние, жизнерадостность… и все то огромное богатство, которое его отец так целеустремленно копил годами.
И все же ничто не радовало его так, как обожание младшей сестры, потому что, хорошо зная ее, он знал и то, что, выражая свою любовь, она говорит от всего сердца. Юная Мария никогда не пыталась скрыть ни любви, ни ненависти; будь он нищим, она любила бы его так же.
Он чувствовал и томную нежность в поведении другой женщины и испытывал к ней некоторую приязнь.
Это был счастливый день, ибо, хотя завтра и должны были отпраздновать обручение Марии, оно было лишь по доверенности, и она останется с ним еще надолго. Так что о расставании пока можно было не думать.
Мария разгладила юбки и постаралась принять скромный вид. Екатерина, которую назначили ее опекуншей на время церемонии, была ею довольна. Несмотря на всю свою неуемность, думала Екатерина, она принцесса, и на нее можно было положиться — в нужный момент она всегда будет вести себя с достоинством.
Девочка выглядела прелестно, и можно было не сомневаться, что сеньор де Берг, прибывший в качестве доверенного лица восьмилетнего принца, вернется и доложит, какое она очаровательное создание. Не то чтобы жениха это сильно интересовало в его возрасте. Как же Марии повезло! Пройдут годы, прежде чем Карл станет достаточно взрослым, чтобы заявить на нее права.
Мария улыбнулась Екатерине.
— Милый Карл! — сказала она. — Он настолько младше меня. Полагаю, мне придется о нем заботиться. — Она вздохнула. — У него болезненный
