Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён
Чем дольше он молчал, тем любопытнее ей становилось. Беки была уверена: рожден он не рабом. Она предполагала, что купленный ее отцом молодой мужчина прежде был правителем земель или не последним воином в родных землях, а после потерпел поражение в бою и попал в плен, но даже тогда отказался подчиниться каану. А может, он был богатым торговцем или наследником знатного рода, который пустился в путешествие, но был ограблен разбойниками? Она усердно спрашивала о том о сем, но он лишь молча слушал, даже не хмыкал. Но Беки неустанно продолжала пытаться. Приходя в амбар, она всякий раз уверяла, что хочет лишь дать ему еду и лекарства, но и сама понимала, что это просто предлог. Ночи, когда она без умолку болтала, пока он лежал рядом, были самыми желанными и приятными моментами ее повседневной жизни.
А затем вернулся отец – все это время он находился в отъезде. Он ожидал увидеть, как его раб на последнем издыхании просит пощадить его, и пришел в ярость, когда выяснилось, что тот пышет жизнью.
– Кто ослушался меня и проявил к нему милосердие? Забыли, что «Великая яса» гласит: «Кто даст пищу или одежду полоненному без позволения полонивших, тот предается смерти»?!
– Не бранись на других, отец. Это я ослушалась и разгневала тебя, – преодолев свой страх, вышла вперед Беки.
На нее обеспокоенно взглянул отец:
– Почему ты сделала это, Беки? Почему помогла ему?
– Не оставлять страждущих – Божья воля, отец, – подняла она серебряный крест.
Отец покачал головой:
– Я не желаю винить тебя, дочь моя, но он никогда не присмиреет, если вновь не окажется на грани жизни и смерти. Десяти дней не пройдет – попытается сбежать.
– Я не позволю ему сбежать, отец, обещаю. Ни через десять дней, ни через год, нет, даже через два. Если окажется так, отдай его мне – так я докажу, что он мне покорился.
– Тебя ждет разочарование, уверяю. Он настоящий волк, а не послушный питомец, – горько улыбнулся он и погладил дочь по голове. – Но я принимаю пари. Взамен, если он сбежит, я выдам тебя за Кутлуг-Буху из рода найманов[76].
– За этого болвана! Но ты обещал не выдавать меня за того, кто мне не мил!
– Но это не значит, что тебе не придется нести ответственность за свои слова, Беки. Приручи этого волка и не отпускай. Если не сбежит, я отдам его тебе навсегда. Сбежит – ты выйдешь за Кутлуг-Буху. А если он возьмет тебя в плен и убежит, в том будешь повинна лишь ты одна, Беки.
Выслушав великодушное, но неоспоримое решение отца, она поджала губы.
– Хорошо, отец. Если я на два года удержу его в своих руках, браку не бывать.
Так, взяв раба под свое крыло, Беки назвала его Юсуфом и велела переселить в кибитку почище. И серьезно поведала ему обо всем. Раб выслушал ее, но, как и прежде, остался равнодушен, тогда она в тревоге попросила:
– Просто веди себя спокойно, Юсуф. Терять тебе нечего. Я не стану принуждать тебя к тяжелому труду, и ты можешь и дальше говорить со мной на «ты». Но ни в коем случае не убегай! Я лучше умру, чем выйду за кого-то вроде Кутлуг-Бухи. Понимаешь? Я лучше умру, чем выйду за того, кто мне не мил!
Юсуф слегка нахмурился. Его холодный и бесстрастный взгляд на мгновение переменился, но вскоре вновь стал прежним. В тот миг издалека долетела мелодия моринхура. Музыку играли на празднестве, которое устроили в честь возвращения отца. Беки заметила, как заслышавший струны Юсуф украдкой прикоснулся к груди через ткань одежды. После она часто видела, как чутко он отзывался на мелодию моринхура, поэтому решила обучиться игре на нем.
Но так было не всегда: порой музыка заставляла его погрузиться в себя лишь глубже. В такие моменты выражение его лица, сладостное и наивное, было не понять. В такие моменты Беки казалось, что ее сердце накрепко сжимают в кулак. Но, как бы то ни было, в тот первый дней он долго слушал перезвоны моринхура, а после пробормотал еле слышно:
– Два года… – Наконец подняв голову, он посмотрел ей в глаза и пообещал: – Хорошо, я не стану сбегать, даю слово. Но только до тех пор, пока ты не выиграешь пари.
Беки широко улыбнулась и энергично закивала. Всего-то нужно было завоевать его сердце за эти два года. И он уже никогда не сможет убежать от нее! Уголки ее губ приподнялись, как бывало всякий раз, когда она проявляла упрямство. А Юсуф и правда сдержал обещание. Даже полностью оправившись от ран, он ни разу не попытался бежать.
«До сих пор?» – хмурился ее подозрительный отец всякий раз, как видел раба рядом с Беки. Когда оказалось, что он просчитался, надеясь с легкостью одолеть свою волевую и упрямую дочь, отец девушки забеспокоился. Юсуф был из тех, кто, не пройдет и десяток дней, сбежал бы, пусть даже пришлось бы красть хромую лошадь, однако и месяц, и два месяца, и даже полгода спустя он не предпринял попытки к бегству.
Какое волшебство сотворила его дочь? А если раб смеет дерзко заглядываться на Беки? Если так, нельзя это спускать! Однако внимательно понаблюдав за дочерью и Юсуфом, он понял, что подобные беспокойства беспочвенны. Раб был замкнут и тих, большую часть времени желал пребывать в одиночестве; скорее уж Беки заглядывалась на него. Прознав, что Юсуф искусно владеет оружием, она стала приставать к нему с просьбами обучить и ее. Глядя на румяное лицо дочери, что расцветала подобно розе, он никак не мог оставить все как есть.
Он все ломал голову, как бы дать Юсуфу возможность сбежать, но результаты мало обнадеживали. Повезли его на охоту в бескрайние леса и степи – так он вместо того, чтобы ускользнуть, проявил свои чудесное умение обращаться с луком, стрела его настигла дичь, которую упустили охотники. Даже средь суматохи праздничных дней отправляли в одиночестве в конюшни, но он лишь спокойно наслаждался перезвонами моринхура. Отец Беки, отчаянно желавший заполучить его в момент покупки, теперь отчаянно желал, чтобы тот исчез. Но и убить его было нельзя: упрекнуть Юсуфа было не в чем, а быть обвиненным в трусливом использовании уловок, нарушавших данное дочери обещание, ему не хотелось.
Затем в Каракорум прибыл Хайсан, и, поскольку этот жизнерадостный принц восторгал Беки, ее отец посчитал, что уж это-то будет отличной возможностью разлучить дочь с Юсуфом. С юных лет она проявляла те же воинственность и храбрость, что ее братья, и всегда мечтала ступить на поле брани, как знаменитая дочь хана Хайду, Хутулун-Чаха. Беки ожидаемо загорелась желанием последовать за принцем. Отец притворился удивленным и попытался отговорить ее для вида, но исподволь продолжил поощрять смелые чаяния дочери рассказами о дочери Хайду.
– Твой Юсуф – человек настолько выдающийся, что равнодушен к чужим талантам. Разве ж этот высокомерный раб признает кого-то столь великого, Хутулун-Чаха?
Одним мимолетным замечанием он разжег огонь, в котором Беки вспыхнула, словно сухой лист. Вскоре она тайно последовала за войском принца, направлявшимся к Хангаю, но, как того и ожидал отец, ее обнаружили и прогнали. Он прекрасно знал характер собственной дочери и понимал, что легко сдаваться Беки не по душе, поэтому она раз за разом будет совершать одни и те же глупости. Но в конце концов вернется домой. Пока она вновь безуспешно пыталась добиться желаемого, отец девушки позвал Юсуфа на разговор.
– Ты свободен, Юсуф. Я дам тебе денег сколько пожелаешь, и можешь
