Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён
– Он приехал! Меня услышали!
– Не может такого быть. Это невозможно.
– Но ты же видел, как я загадала желание Луне!
Лязг все приближался. Вблизи он больше походил на перезвон маленьких бубенчиков. Широко распахнувшая глаза Сан, державший ее Чан Ый, схватившийся за опустевшую баклагу и так и сидевший среди верблюдов Азиз – все они замерли. Звеньк. Что-то приближалось к ним из темноты. Неясное, походившее на пришедшую в движение небольшую дюну.
– Лин… – тихонько повторяла она.
Неужто правда он? Чан Ый в растерянности отпустил ее ладонь – все это казалось ему сном. Сан шагнула навстречу приближавшейся черной фигуре. Хотелось быстро-быстро бежать ему навстречу, да только ноги не слушались. Она и сама не чувствовала, как погружалась в песок.
Луна и правда послала его?
В свете лунного диска ей явилась черная фигура. Высокий худощавый человек с навьюченным верблюдом. Лицо его до сих пор было не разглядеть в густой темени.
А может, это встреча после смерти?
Вдруг появившийся в пустыне молодой мужчина, что шел неизвестно откуда и неизвестно куда, не спешил взглянуть ей в глаза.
Позабыл этот мир после смерти? Не узнаёт?
Сан протянула руку.
Она еще помнит!
Когда мужчина приблизился к ней еще на шаг, она почувствовала головокружение. Земля вдруг поднялась и ударила ее по щеке, но боли не было.
Как она и думала: мертвы, оба.
Уткнувшись лицом в песок, Сан потеряла сознание.
Стояла поздняя ночь. Окрестности лагеря, разбитого у Хангая, ярко освещало пламя. Войско одержало великую победу, но и теперь им не было покоя. Поражение Хайду стало поворотным моментом в разрешении междоусобицы в империи, этого не отнять, однако там, за горами, до сих пор, скрипя зубами, поджидали враги. Во всяком случае, так считали все, за исключением небольшой группы приближенных, которые этой ночью безмятежно распивали алкоголь в юрте главнокомандующего Хайсана. Война продолжалась, и конца-края ей не было видно.
Хайсан вновь пустил чарку по кругу. Его лицо, как и лица его багатуров, среди которых был и Чонгур, светилось предвкушением. Однако вовсе не оттого, что за юностью лет он, опьяненный победой, выпивал беспечно. Глаза принца сверкали столь же остро, как и во время боя: ни намека на потерю контроля. Только Тогто, отдернув полог, ступил в юрту, все взгляды обратились к нему. Размеренная улыбка, украшавшая его губы, нашла отражение на лице глядевшего на него багатура – тот тоже улыбнулся.
– Сперва выпей.
Еще не сев за стол, Тогто хотел было заговорить, как вдруг Хайсан протянул ему свою чарку. Пораженный хладнокровием принца, который, известно, ожидал его доклада больше любого другого человека, Тогто опустился на стул и залпом осушил чарку.
– Дува склоняется к этому, – заговорил он, и все, как сговорившись, сжали кулаки. Судя по выражению лица, Хайсан уже обо всем догадался, однако, махнув рукой, он велел:
– Продолжай, Тогто.
– Поговаривают, Хайду теперь уж никогда не оправится. Похоже, он на грани смерти. Хан Дува хочет разделить угэдэйские земли с кааном.
– А кто будет преемником Хайду?
– Преемником назначили Уруса, сына старшей хатун, но хана Дува поддерживает Чапара, самого старшего из сыновей Хайду, бастрюка: добродетелью и смекалкой тот не отличается, потому помыкать им будет легко.
– Урус, его сестра Хутулун-Чаха и другие дети хана не станут сидеть сложа руки.
– Именно междоусобицы средь отпрысков Хайду хан Дува и добивается. Это облегчит сотрудничество с кааном и раздел земель.
Хмыкнув, Хайсан приподнял свою чарку.
– Хан на пороге смерти, а Дува все помыкает сторонниками, что собрались у постели больного. Не стоило Хайду отдавать его ханский престол.
– Дува лишился отца из-за Хайду. Если смотреть на это так, старый хан ему скорее заклятый враг, чем благодетель, – вставил слово прежде молчавший Чонгур. Ах вот оно что. Хайсан кивнул в согласии. Отец Дувы, Борак, был предан и убит Хайду – это произошло в разгар ожесточенной борьбы между улусами, которые нередко объединялись ради общей выгоды и вновь разрывали договоры. Когда Борака не стало, Хайду назначили править потомками Чагатая, однако сыновья погибшего хана восстали против такой воли и организовали мятеж, да и ханы, взошедшие на престолы улусов при поддержке Хайду, оказались бездарны в этой борьбе: многие даже сотрудничали с мятежниками, чем доставляли Хайду неудобства. В конце концов он пошел на уступки и поддержал притязания на престол Дувы, одного из сыновей Борака, – так тот и стал ханом.
А Дува был из тех, кто из всего умеет выгоду извлечь. Чем тратить силы на сопротивление Хайду, он решил стать самым могущественным из его ставленников. И действительно, ему удалось стать вторым из самых могущественных людей в союзе Угэдэйского и Чагатайского улусов, а теперь, когда древо жизни Хайду пало и никогда уж не возродится, Дува и вовсе стал зваться агой[73] в кругах объединенных войск. Он намеревается свершить месть, которую давно вынашивал в своем сердце: уничтожить Угэдэйский улус.
– Но, зная Дуву, прежде чем мстить, он бы поразмыслил, что с этого получит. Отчего он вдруг принял решение так быстро?
– Быть может, когда они потерпели поражение, ему опротивела война. К тому же я слышал, что его колено пострадало сильнее, чем думали сперва: он до конца жизни останется хромым. Полагаю, хан обескуражен из-за ранения.
Хайсан вновь хмыкнул. Он не желал выпячивать собственное приподнятое настроение, потому плотно сомкнул губы. Голос его сам собой стал громче.
– Да, он бросил все, даже собственное оружие, и бежал, только пятки сверкали! Вот только не в том дело. Дува не был обескуражен, он просто понял, что тайные сделки принесут большую выгоду, чем всеобщая война. Он хочет стать новым Хайду, и его первый шаг на пути к этому – объединиться со мной. Что ж, пока – пускай, – неожиданно поднялся со своего места он. Когда остальные тоже поспешно встали, чтобы последовать за молодым принцем, Хайсан вскинув руку, велел им остаться. – Садитесь и выпейте еще. Но слишком уж не напивайтесь. Будете расходиться по кибиткам на нетвердых ногах – накажу. Я пойду воздухом подышать.
Оставив багатуров в своей юрте, Хайсан покинул ее в одиночестве и, взобравшись в седло, направился в заднюю часть лагеря. Оставив позади жилища своих воинов, он вскоре добрался до юрты, стоявшей особняком от остальных кибиток. Она была совсем небольшой, и поблизости не было даже ночного караульного, который бодрствовал на случай неожиданного нападения.
Его высочество откинул полог и без предупреждения вошел внутрь. Хмыкнув тихо и недовольно, он снова вышел на улицу и стал ездить меж кибиток, которые возводили на большом расстоянии друг от друга, чтобы удобнее было кормить многочисленных лошадей. Во тьме, тут и там освещаемой пламенем на случай ночной атаки, царила тишина, которую нарушал лишь ветер. Казалось, Хайсан шел куда глаза глядят, но его острый взгляд тайком оглядывал окрестности – искал что-то. Однако отыскать желаемое было не так легко, и его ночная прогулка затягивалась все сильнее. И тут вдруг из-за холма выскочила чья-то крохотная, словно белка, фигура.
Хайсан ухмыльнулся, и у него на губах расцвела довольная улыбка. Спешившись, он последовал за ускользнувшей тенью. Та направилась в небольшую пещеру на склоне холма, формой напоминавшую яму. На самом деле пещера была совершенно неглубокой и не вполне могла называться пещерой: сидевшего внутри человека можно было разглядеть даже издалека. Тот полулежал у каменной стены, и, заметив его, принц остановился. Факелов вблизи не было, и Хайсану удалось укрыться в темноте. Ни молодой мужчина, отдыхавший у крутого склона холма, ни приближавшаяся к нему девушка не могли заметить принца, зато сам он ясно видел их обоих. Тайно наблюдать, как женщины встречаются с мужчинами под покровом ночи, конечно, не входило в список увлечений Хайсана, но отчего-то глаза его сверкали в темноте.
Девушкой, ускользнувшей из лагеря его величества, разумеется, была Беки. Однажды множество
