Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён

– Ребенок этого бы не сделал. Я говорю о тебе и обо мне, о нас. Я хочу быть рядом с тобой. Не с родителями, а с тобой. Где угодно: хоть в Каракоруме, хоть в горах, хоть в пустыне, да хоть в аду. Разве ты не видишь? Я говорю, что люблю! Тебя!

Слезы навернулись на ее пепельные глаза. Заструились вниз и стали падать на щеки Лину. Он спокойно стер их с ее век и сухо сказал:

– Мне жаль, Беки, но в моей истории тебя нет.

– Но ты не оставил меня! Помог избежать свадьбы с тем, кто мне не мил, а когда я испугалась, что на меня набросится медведь, вернулся. Ради меня! Ты выслушал приказ сражаться со мной на Алтае и защищать меня в бою. И даже после этого не сбежал и остался здесь. Меня нет в твоей истории? Ты лжешь, Юсуф!

– Тебя нет в моей истории, но ты напоминаешь мне о той, кто в ней есть, Беки.

– О ком? О том человеке, что играл тебе на свирели?

– …Да.

– Это девушка?

– Да.

– Она похожа на меня? Тоже кереитка?

– Нет, совсем не похожа. Но кое-что в тебе напоминает мне о ней. Ты не можешь оставить другого в беде, ты упряма и своенравна, ты говоришь, что лучше умрешь, чем выйдешь за того, кто тебе не мил, и даже заставляешь меня учить тебя сражаться на клинках – твои слова и поступки во многом похожи на ее.

– Она… умерла?

– …Не знаю. Мне остается лишь надеяться, что это не так.

– Отправишься искать ее?

Лин сел. Едва не соскользнувшая у него с груди Беки крепче схватилась за его чогори. Когда он попытался убрать ее руки от себя, она вцепилась в ткань еще крепче. Он тихонько прикусил губу.

– Я могу скинуть тебя, Беки. Я не груб с тобой лишь потому, что думаю о ней, показавшей мне, каково это – занимать девичье сердце.

Глаза Беки блестели. Ее дрожащие руки отпустили ворот Лина, но вдруг быстро ухватились за тонкий шнурок, висевший у него на шее. Вскочив, она отошла на несколько шагов назад, крепко сжимая в руке выцветший порванный мешочек, с которого свисал порванный ей шнурок.

– Я спасла тебя, Юсуф! – Голос ее охрип, хоть она и не лила слез. – Если б не я, ты бы умер! Если б не я, ты бы не оказался здесь, не встретил Хайсана и не избежал рабской доли! Если б не я, ты бы…

– Я благодарен за это. – Отряхнув колени, он поднялся на ноги и, взглянув на Беки сверху вниз, протянул ей руку. – Но не стану брать тебя в жены, чтобы отплатить за милость. Верни, Беки. Это очень ценная для меня вещь.

– Нет, – спрятав руку за спину, нерешительно отступила она. – Хайсан рассказал мне, что ты преступник и не можешь вернуться туда, откуда прибыл. Поэтому он обещал устроить нашу свадьбу, чтобы ты мог обосноваться здесь, под его покровительством. Мой отец – главный из кереитских нойонов, а моя мать родом из племени конгратов[77]. Если войдешь в мою семью, с твоими навыками ты достигнешь огромных высот. Позабудь земли, куда тебе больше не вернуться, и людей, кого уже не встретить, Юсуф! Если этот мешочек напоминает тебе о родине и о той девушке, пора избавиться от него. Пока он при тебе, ты так и остаешься преступником и рабом! Неважно, что в нем! – кричала она и трясла шелковый мешочек, но, не сумев сдержать эмоций, разорвала его. Несколько длинных тонких прядок вылезли из мешочка и запутались вокруг ее пальцев, точно волны. Их подхватил и унес прочь из степи сильный ветер. – Ой! – Беки и не подозревала, что содержимое мешочка может так легко улететь. Запаниковав, попыталась ухватиться за прядки, но было слишком поздно. Она так сильно испугалась, что уронила даже мешочек и, показав Лину опустевшие ладони, тихонько забормотала: – …Извини, Юсуф. Я и не думала, что…

– Ладно. А теперь уходи.

Голос его не прозвучал ни высоко, ни низко, ни громко, ни тихо. Беки смотрела на него со страхом, но он не сердился. Но от того, как спокойно он стоял на месте, становилось только страшнее. Силясь скрыть дрожь в голосе, она спокойно сказала:

– Это к лучшему, Юсуф. Вот ты и избавился от прошлого. Ее здесь нет, но я рядом и буду напоминать тебе о ней. Я стану ее заменой. Смотри на меня так, как хотел бы смотреть на нее. Думай обо мне так, как хотел бы думать о ней, и обнимай меня так, как хотел бы обнимать ее. Я стерплю сколько угодно.

– Не могу, Беки. Хоть я и сказал, что вы похожи, не могу.

– Почему? Потому что я не она? Но разве ж это обязательно должна быть она?

– Ради тебя. Для одних я до конца жизни останусь преступником, для других – рабом. Мне нечего тебе предложить. Тебе не стоит и дальше тратить время впустую.

– А тебе не стоит тратить жизнь впустую! Лучше подумай, что тебе нужно сейчас!

– Сейчас мне нужно лишь побыть одному.

Беки сморщила нос. Сжала губы так сильно, что они побелели, и, яростно взглянув на Лина, развернулась и убежала. Когда она совсем скрылась вдали, он осторожно ощупал траву там, где прежде стояла Беки. Неужели ветер был настолько сильным, что и мешочек унесло прочь? Но под руки ему попадали лишь тонкие травинки. В поисках мешочка он постепенно отходил все дальше. Но как бы настойчиво Лин ни искал, ему не удавалось найти маленький шелковый мешочек, наверняка валявшийся где-то. Тогда к нему и подошел скрывавшийся в темноте Хайсан. Заметив приближающегося принца, Лин опустился на землю и раздраженно покачал головой.

– Твое воздержание излишне, Юсуф. Беки не так уж плоха. – Наклонившись, он поднял с земли валявшийся моринхур. Он играючи провел по струнам, а затем, пожав плечами, взял инструмент в одну руку, а смычок – в другую. – Не тот она выбрала инструмент. Моринхур обладает силой напоминать людям о позабытом долге. Во всяком случае монголам. Слышал историю о Чингисхане? – подошел он и сел рядом с Лином, будто они были близкими друзьями; тот делал вид, будто не видит Хайсана. Он продолжил весело рассказывать: – Историю о тех временах, когда он, еще не став кааном, влюбился в одну девушку из своего гарема. Ее звали Холлон, должно быть, она была из людей Корё. Забросив дела, он вместе с ней коротал дни у реки Ялуцзян[78]. Чтобы вернуть его в имперский дворец, оттуда отправили человека. То был мастак играть на моринхуре. Когда он закончил свое выступление, Чингисхан вспомнил о своем долге и вернулся во дворец. Похоже на зов степи, правда? А что насчет тебя? К кому моринхур велит вернуться тебе? К Иджил-Бухе? Или к той сопернице Беки, что играла тебе на свирели? Желание, которое ты поведаешь мне, когда придет время, – отыскать эту девушку? – Не получив никакого подтверждения своим словам, Хайсан с нескрываемым любопытством распахнул рот. Однако и тогда он не прекратил подтрунивать и смеяться над Лином. – Если к нему, ты совсем скоро сможешь последовать зову моринхура, Юсуф.

Лишь тогда он оглянулся на принца.

– Я думал, вы пошлете меня за ним, лишь когда война окончательно завершится.

– Хм, тут ты прав. Я еще немного понаблюдаю за происходящим… Но, похоже, благодаря твоим метким выстрелам в Хайду и Дуву все кончится куда проще, чем я ожидал. Со дня на день Хайну не станет, и Дува примкнет ко мне. Останется лишь с его помощью разделить Угэдэйский улус. На Алтае еще держится Мэлик-Тэмур из рода Ариг-Буги[79], вставший на сторону Хайду, но скоро и он попадет мне в руки. Значит, первый шаг на пути к престолу почти завершен. Я собирался лично сообщить, что пришло время как следует проверить мать с братом и Иджил-Буху. И близок день, когда ты, Юсуф, отправишься в Тэдо, чтобы сделать это.

– В Тэдо…

Пристально вглядываясь в темноту, Лин что-то бормотал, и вдруг глаза его стали черны как смоль. Счастлив ли он, сказать было нельзя. Хайсан поджал губы. Как бы то ни было, лицо Лина оставалось серьезным. Желая увидеть, как на его лице отразится смущение, принц похлопал его по плечу и рассмеялся.

– Тэдо не там! Если пойдешь в том направлении, куда глядят