Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён
– Так и знала, что ты здесь, – отчетливо услышал слова Беки принц. – Ты ведь каждую ночь остаешься здесь до самого рассвета? Думал, наверное, что никто не догадывается, но я-то знаю. Только я и знаю.
«Теперь и я знаю, Беки», – подумал Хайсан. Выходит, он прознал о чужом обычае. Однако, лишь окинув взглядом неподвижно глядевшего в небесную даль Лина, его высочество понял, что тот уже не найдет покоя этой ночью: все потому, что к нему в пещеру явилась Беки. Похоже, она и сама подумала об этом.
– Ты считаешь меня надоедливой, я знаю. И сейчас, наверное, думаешь о том, что придется искать другое место? Но я и там найду тебя, Юсуф, не забывай об этом. Я всегда наблюдаю за тобой.
Вот же ж. Хайсан бесшумно цокнул языком. До чего ж наивно она выставляет себя напоказ. Соблазнить мужчину таким путем – дело нелегкое. Но искусно заполучить чужое сердце, может быть, и не под силу восемнадцатилетней девушке. Однако методы у каждой дамы свои. Беки тихонько присела рядом с Лином, который сидел недвижимо, словно слился с каменной стеной.
– Я всегда наблюдаю за тобой, Юсуф, только за тобой. Впервые в жизни я так далеко от дома и родителей. И здесь столько незнакомых лиц, да и все, кроме Хайсана, меня недолюбливают. Ты единственный, на кого я могу положиться, Юсуф. Поэтому, пусть ты теперь и тайный стратег принца, а не мой раб, не думай слишком уж отдалиться от меня.
Лин повернул голову и взглянул на нее. Хайсан стоял слишком далеко от них, а единственным источником света в ночной тьме была луна, поэтому его величество не мог как следует разглядеть чужое выражение лица, однако легко догадался: ярко и радостно улыбаться тот не стал – тотчас донеслись до него слова Беки:
– Не смотри на меня так сурово. Я пришла не для того, чтобы выпрашивать о чем-то. Я просто… О да! В знак благодарности за защиту в последней битве… хочу помочь твоим раздумьям.
Беки села на камень и опустила моринхур себе на бедра. Осторожно зажала обе струны правой рукой и, взяв в левую смычок, стала водить им, создавая особенно печальную мелодию. Вслед за ней по степи разнесся и ароматный ветер. Играла Беки с трудом, но одинокая и простая мелодия моринхура брала за душу. В ночь полнолуния у холма, что в отдалении от пустынного лагеря, такая музыка звучала истинно уместно. Особенно для одинокого мужчины, который едва ли проявлял эмоции и хранил немало секретов. Взгляд Лина, возведенный к луне, потемнел и затуманился.
«Он слушает!» – сердечнее прежнего заиграла Беки. Учиться игре на моринхуре она начала совсем недавно. И причина тому, что любительница охотиться с отцом принялась за инструмент, была лишь одна: Юсуф.
Когда отец привез его к ним домой, тот был едва живым: сказались раны, большие и малые, да долгое странствие. Отец объявил, что купил этого раба лишь из-за его глаз, и домашние покачали головами. Глазами умирающего денег на жизнь не заработать. Так думала и Беки. Окинув молодого мужчину взглядом, она решила, что он, весь покрытый кровью и грязью, больше похож на растерзанное волками животное, чем на человека.
– Заприте его в амбаре. Еды давайте ровно столько, чтоб не издох, – неожиданно приказал он. Зачем вообще покупать раба так далеко от дома и платить за это огромную цену, если в итоге велишь бросить его, хотя очевидно, что оставленный без присмотра он наверняка умрет? Пока остальные пребывали в замешательстве, Беки выступила вперед:
– А как же лечение? Так он скоро умрет.
– Нет, Беки. Он из тех, кто не подчинится ни смерти, ни собственному господину. Так легко этот раб не умрет. И если я хочу его подчинения, значит, должен терпеливо ждать, пока он покорно не склонит голову сам. А если он и на пороге смерти не поклянется мне в вечной верности, значит, мне ни за что не заставить его, – нежно объяснил он дочери, самой любимой из всех детей, и погладил ее по голове. Понять слова отца было для Беки нелегко: она беспокоилась о рабе, запертом в амбаре. От природы сострадательная, она тайком, чтобы никто не узнал, пробралась к Лину с лекарствами и молоком.
В сильной лихорадке он потерял сознание и лежал в углу, куда его небрежно бросили. Из его пересохших и почерневших как смоль губ вырывалось неразборчивое бормотание, словно он мучился кошмарами. Чтобы осмотреть раны, Беки распахнула ворот его грязных одежд, в которые было облачено его тело. Длинное чогори, отороченное черным мехом, было ужасно изношенным от долгой носки. Собираясь протереть рану на шее мягкой тканью, смоченной в воде, она заметила тонкий шнурок, покрытый кровью, и осторожно потянула за него. Ее пальцы коснулись маленького шелкового мешочка, висевшего на конце шнурка. На внешней стороне, запятнанной кровью и почти потерявшей первоначальный цвет, были вышиты буквы, которые она не сумела прочесть. Что там внутри? Беки попыталась открыть мешочек, но в ее руку вдруг вцепились мертвой хваткой, было не пошевелиться.
Глаза раба ярко сияли сквозь спутанные волосы. Черные зрачки стеклянными бусинами блестели средь голубоватых белков. Беки показалась, будто в этих глубоких, как Далайнор[75], и холодных, как лед, глазах пылал огонь. Лед и пламень – вот так сочетание! Она вдруг поняла, о чем говорил отец, купивший раба из-за глаз. Однако разглядывать их и дальше она не могла: мужчина необычайно сильно вцепился ей в руку.
– Я больше не буду трогать твои вещи, пусти! – стиснула зубы, лишь бы не закричать, она. – Раз ты так силен, отец, похоже, был прав: лечение ни к чему.
Когда он отпустил ее, Беки потерла нывшую от боли руку.
– Кто ты? – тихо спросил он.
Голос его звучал приятно. Но рассерженная Беки неожиданно огрызнулась:
– Тебя купил мой отец. Так что следи за словами, когда говоришь со мной.
– Зачем ты пришла сюда?
– Не могу просто так оставить человека умирать.
Она раздраженно придвинула ему поднос, который принесла. Там лежали кусочки ткани, лекарственные травы, сушеное мясо и кумыс. Безучастно посмотрев на девушку и на принесенное ею, Лин завалился на спину, утратив последние силы держаться прямо. Его рука безвольно упала на пол. Живой мертвец. Вновь посмотрев на него, Беки стала задаваться вопросом, откуда только взялась его неистовая сила. У него на груди лежал мешочек, внутрь которого она пыталась заглянуть. Странный. Оставив его лежать с закрытыми глазами, она покинула амбар.
Следующей ночью Беки пробралась туда во второй раз. Она вновь и вновь твердила себе, что идет лишь убедиться, обработал ли он раны и съел ли хоть что-то. Как она и сказала, не могла просто оставить человека умирать. Если бы не это, и не пришлось бы тайком пробираться в амбар! Беки поджала губы.
Когда она тихо, словно кошка, прокралась внутрь, лежавший на полу мужчина бесстрашно окинул ее взглядом. Он тщательно промыл раны и стер грязь с лица, и теперь его кожа выглядела бледной и гладкой, не сравнить с прошлой ночью. «Как хорошо, что на лице нет шрамов», – неосознанно подумала она. Глаза, что не давали ей сомкнуть глаз, столь же прекрасные нос и губы – и все на одном лице! От восхищения Беки не могла оторвать от него глаз.
– Зачем ты снова пришла сюда? – спросил он.
Увидев, что с подноса исчезла вся еда, которую она принесла вчера, Беки довольно улыбнулась и протянула ему новую еду и чогори. Он, казалось, растерялся.
– Я благодарен за помощь, но тебе лучше не нарушать приказов отца. Возвращайся к себе.
– Если уж помогать людям, так до самого конца. Не беспокойся обо мне, лучше поправляйся скорее.
Даже собственные родители не могли сломить ее упрямства, что уж говорить о рабе! На это, казалось, намекали и ямочки на щеках, которые
