Полонное солнце - Елена Дукальская
– Ну, истинно, Горан, спас ты его! Помог, ничего не скажешь! Да он бы в яме твоей быстрее всего загнулся. Что бы я тогда дома сказал? За так в Каффу съездил? На берег морской поглядеть? – Веслав кипел возмущением, глядя на приятеля. Тот поднялся, отходя в сторону и глядя на него покаянно:
– Думаешь, я не знал, чем рискую, и что худо ему там будет? Знал. Ради дела пришлось. Купец тот, что первее меня парня сторговал, соседом моим является. Все время рядом крутится. Такая личина мерзейшая. Убивец жестокосердный. Рабов в его доме сгинуло столько, что и счёт давно потерян. Зверь лютый и безжалостный. Кого покупает да перепродает втридорога, тем повезло, считай. А другим, которые при нем остаются, вот тем не очень.
Бывало уж такое. По всей округе раз в неделю, один-два прислужника молодых без вести исчезают. То ли сами бегут, а то помощником кто. И ведь следов никто не видит, хоть все они к нему в имение прямиком и ведут. А уж там у него, будто в омуте, чернота такая, что дна не видать. И ведь сделать с ним ничего нельзя, денег столько, что легко откупиться умеет.
Но моё право тут свято. Я ему сказал уже: "Удумаешь парня силком забрать, берегись! До смерти тебя убью, не пожалею". А я слово своё держу. Меня здесь многие боятся, не связываются со мной. Ты же знаешь.
– Знаю…
– Ну вот. И таких, как этот купец, я чувствую хорошо. Если они что в голову себе вбили, хоть ты тресни, но сделают. А из ямы, поди забери. Еще постараться надо.
– Да и стараться бы не пришлось, Горан.
– Ну, прости, Веслав. Вышло так. Не держи обиду. Он парень своевольный, да гордый, а мои головорезы такого не терпят. Вот и пытались ему место его указать, покуда я не заметил. Да ты сам все видел уже. Ну, так что? Куда дел-то ты его? Неужто вновь в яму бросить велел?
Веслав вгляделся во встревоженное лицо Горана и произнёс, стараясь казаться серьезным:
– Ну, ежели, твоя баня и веник его не убьют, стало быть, жить будет.
Горан непонимающе взглянул на приятеля. Тот все-таки улыбнулся:
– Я твоему мерзавцу Этулу велел героя этого отмыть, накормить и одеть по-человечьи. И более ничего. Столько дней твоими стараниями в яме, знаешь, аромата не добавляют.
Горан вздохнул с облегчением и обнял друга за плечи:
– Ну и слава богу, что добром все окончилось. Рад я, что ты таков. Как не было в тебе злобы лютой, отродясь, так и нет. Это дорогого стоит в наши времена, поверь.
– Ну, спасибо тебе за добрые слова. – Веслав толкнул Горана кулаком в плечо. Тот усмехнулся. А Веслав пояснил ему:
– И потом, сам разумей, лютый у меня нрав или нет, но ратниками добрыми я разбрасываться не привык. Не для того мне князь доверие оказывает, чтоб я гонор свой наперед дела ставил.
– Вот и я так подумал. Но все одно душа не на месте была. Ты бы себя видел. И свое лицо. Оно и так-то у тебя, будто из камня сотворено. Один нос вон орлиный чего стоит, а как брови хмурить начнешь, тут и вовсе помереть от страха можно. Как парень жив еще остался после разговора с тобой, не ведаю. Видать, смелости ему и впрямь не занимать.
– Да нет, перетрусил он чуток, живой же человек, да молод еще. Но норов у него, судя по всему, таков, что вида старался не показать. Наперекор мне, видать, страх свой не выдал.
– Ну, стало быть, и в нем я не ошибся. Лучше такой характер, чем никакого.
– Верно говоришь. Ну, да ладно. Разговоры разговорами, а поглядеть надобно, как твои помощники мой приказ исполнили. – Веслав поднялся и пошел к двери, в которую, уже кто-то скребся. Она слегка приоткрылась, и в щель заглянул Этул.
– Чего хоронишься? – Веслав смотрел сурово, сложив руки на груди.
– Сделали все, как ты сказал, господин. Показать мальчишку? Ты спал крепко, я не решился ранее беспокоить.
– Ну, веди этого разбойника, посмотрим, что вы смогли сотворить.
Дверь открылась шире, высокая фигура Этула показалась на пороге. Он за шиворот втащил следом парня и, не церемонясь, втолкнул в комнату так, что тот вновь чуть не влетел в Веслава. И лишь чудом сумел остановиться, не доходя всего пары шагов. Веслав замер на мгновение, а после повернулся к Горану, который, казалось, прилип к кровати.
– Знатно поработали… Молодцы! – Веслав улыбнулся. – Теперь на него хоть глядеть без слез можно.
А поглядеть и вправду было на что. Юн, вымытый и одетый в чистую новую одежду, гляделся теперь совсем по-другому. Светлые волоса его, которые до того были слипшимися от грязи и высохшей самоходом крови, хорошо промыли, расчесали и собрали в одну прядь, перехватив тряпицей, отчего его лицо теперь казалось еще более худым, но и более взрослым. Серая домотканая рубаха с прямым воротом открыла длинную шею. Рубаху подпоясывал плетёный пояс из кожаных шнуров. Черные штаны из сукна, заправленные в мягкие сапоги, скрыли разбитые ступни его. В свете многочисленных масляных светильников лицо юноши превратилась из бледного в золотистое, сделавшись более живым. Глаза казались черными и ловили отблески огня.
– Яство давали ему какое? – Веслав нахмурился.
Этул быстро закивал головой и толкнул мальчишку в спину. Тот сделал шаг к Веславу, поклонился и опустил голову, глядя в пол. Веслав заметил, что он вновь кусает губы. То ли от страха, то ли по привычке.
– Ну вот и славно. – Горан встал и сладко потянулся – Оставлю вас, покуда. Пойду распоряжусь насчет ужина. Пусть накрывают во дворе. Такой вечер дивный, не стоит сидеть в душных комнатах. Веслав, я пришлю за тобой, когда все будет готово.
– Спаси тебя бог, друг мой. У тебя я и впрямь, как в раю. Сплю и ем и более ничего делать не способен. Я так не привык.
Горан улыбнулся и пошел к двери, махнув Этулу следовать за ним. Он хорошо видел, что Веслав с трудом терпит надсмотрщика. Вытянутое длинное лицо того лоснилось, а щеки была усеяны мелкими шрамами, будто от оспы. Глубоко посаженные черные глаза под тонкими, как у женщины, бровями, щурились. По высоко выбритому затылку и мощной шее в складках тек пот. Увидев жест хозяина, Этул двинулся было за ним, но неожиданно оглянулся, усмехнулся и произнёс, обращаясь к Веславу:
– Позволит ли господин
