Полонное солнце - Елена Дукальская
Тамир возмутился сперва такому сравнению, долго фыркал недовольно, а после все-таки сдался, и сказал, что Юн прав, и трогать он Божана не будет, но пусть тот не путается под ногами. А Божану, как назло, понравилось смотреть, как Тамир готовит. Получалось ловко и быстро, и Божана это завораживало. Но повар упрямо выпроваживал его из кухни, нагрузив едой. Так проходили первые дни его жизни у нового хозяина.
Веслава, хоть и боялись, но все ж таки уважали. Скоро оказалось, что он, в отличие от Ромэро, не раздает оплеухи направо и налево, но одного его взгляда бывало достаточно, чтобы все беспрекословно подчинились.
И все одно прислужники обходили его стороной, боясь попасться ему навстречу. Одно то, что он русич, вселяло какой-то мистический ужас в окружающих. Про русичей говорили разное и в основном боялись. На их земли сейчас тоже пришли кочевники, и это сделало потомков скифов еще злее. Ромэро рассказывал, что беседовал с каким-то богатым ордынцем, и тот жаловался, что захваченные земли, будто болото – засасывают бесследно. Там очень опасно и страшно. Беспомощность и покорность, какую ожидали от русичей кочевники, обернулись в этаком жутком кровавом противостоянии страшным коварством и не менее жестоким сопротивлением им. Какое бывало всегда адски подавляемо. Но те тоже не оставались в долгу. И мстили страшно, чтобы потом, в свою очередь, тоже нарваться на ответную месть. И так до бесконечности. В желании извести кочевников под корень и изгнать из своих земель русичи были неутомимы. В итоге решено было захватив их вотчины, обложить данью, но лишний раз туда не соваться. Себе дороже.
Божан накрыл на стол. Хозяин с Юном еще не возвратились из купальни, у него было время заняться другой комнатой. Комната Юна была очень маленькой, узкой, но при этом светлой и чистой, с высокими, уходящими верх сводчатыми потолками. Кровать, накрытая серым покрывалом, притулилась подле окна, под ногами лежал небольшой домотканый ковер с бахромой. Еще время назад ничего этого не было. Значит, кто-то принес недавно. Интересно, кто?
Около кровати стоял небольшой стол, старый, рассохшийся, весь в трещинах. На столе помещалась толстая жёлтая свеча в кованом подсвечнике, кувшин с водой, кружка с неровными краями и кривой ручкой. А у стены… Вдоль стола у стены что-то лежало, почти сливаясь с нею. Божан протянул руку и подхватил пальцами. Гвоздь! Толстый длинный гвоздь, с широкой шляпкой. Божан пригляделся. Острие гвоздя было заточено, превращая его в довольно грозное оружие, если знать, как применять. Ай, да Юн!
– Божан! Положи, откуда взял!
Божан испуганно обернулся. На пороге комнаты стоял Юн, глядя на него льдистыми суровыми глазами. Сейчас он мало походил на себя, и Божан сразу вспомнил, как он может ударить, если его разозлить или напугать. На скуле до сих пор остался след от его пальцев. Высокий парень, стоящий сейчас в дверях, казался незнакомцем, серые глаза отдавали холодом, мокрые волосы потемнели, делая его почти неузнаваемым. Божан медленно положил гвоздь на стол, пододвинув к стене:
– Прости, Юн, я просто убирался в комнатах и увидел. Не сердись, я хотел лишь посмотреть и все.
Юн молча прошел в комнату, взял гвоздь и быстрым движением убрал его под подушку. Потом повернулся, сложил руки на груди и уставился на Божана:
– В следующий раз решишь поглядеть, спроси меня.
– Юн, прости, я не хотел ничего дурного.
– Божан, ты слишком долго прожил бок о бок с Ромэро. В твоем понимании "не хотеть ничего дурного" совсем не то, что в моем.
– Юн, клянусь! Я ничего не замышляю! Ты думаешь, я выдам тебя хозяину?
– Ясно, выдашь! – Юн без улыбки смотрел на Божана. – При первом же удобном случае. Как только тебе будет грозить опасность или наказание, ты меня сдашь.
– Это неправда! Я хорошо к тебе отношусь.
– А что это меняет?
За их спинами раздались шаги:
– Что вы тут? – Хозяин оглядел их ставшие подозрительно доброжелательными лица. Но от него не укрылась напряженная поза Юна и испуганно-тревожные глаза Божана. Что-то меж ними произошло только что. Какая-то стычка. Отчего, интересно?
– Что стряслось? – Он прекрасно понимал, что правду ему не скажут, но хотелось посмотреть, как они будут выкручиваться. Возможное столкновение двух парней ему не понравилось. Еще этого не хватало!
Божан покаянно опустил голову, а Юн, напротив, открыто взглянул на хозяина и произнёс негромко:
– Господин, мне не понравилось, что он убирался в моей комнате, когда меня там не было.
– А ты таишь от меня секреты, Юн? Тебе есть, что мне поведать? Советую сказать правду сейчас, покуда не стало слишком поздно.
Божан спал с лица, быстро взглянул на Юна и еле заметно покачал головой, будто запрещая ему говорить. Веслав легко заметил это и теперь ждал, что будет далее.
Юн закусил губу, выдавая этим свое волнение и решившись, собрался что-то ответить, но тут Божан шагнул вперед и сказал так громко, что у Веслава заложило уши:
– Я трогал его вещи без спросу, прости господин Веслав!
Юн вытаращил глаза, а Веслав нахмурился, прикрыв уши:
– Божан, лихоманка тебя забери, ты в ум войди! Тебе кто позволил так голос поднимать?!
– Прости, господин Веслав, у Юна рубаха на кушетке лежала, я, когда убирался, уронил ее, поднимать начал, а он вошел, подумал, что я нарочно его вещь взял. А я не нарочно! Она мне под руку попалась только! И все!
Юн оторопел. Божан не врал почти ни в чем. Чистую рубаху Юн действительно оставил на кровати, чтобы надеть после купальни, и она так там и лежала. Но, говоря вроде бы про нее, Божан имел в виду гвоздь, вновь пытаясь донести до Юна оправдание, что он обнаружил его случайно и ничего плохого не желал. Вот тебе и тихоня! Тот еще скоморох-лицедей! Лицо сотворил глуповатое, но честное, глаза свои выкатил кругло – не захочешь, а поверишь.
Украдкой взглянув на хозяина, Юн узрел его чуть прищуренные глаза и хитрое выражение на лице. И опустил голову.
Веслав, будучи мужем умным и опытным, похоже, все понял. Божан отчаянно защищал Юна, жертвуя собой. И Веслав догадался, почему. Тот, очевидно, обнаружил гвоздь, какой прятал Юн, думая по наивности своей, что хозяин ничего не знает. И какой выкатился из его сапога, когда тот был в беспамятстве после ранения. Веслав, опуская его безвольное тело в траву, увидел вылезшую из голенища шляпку гвоздя, ржавую и
