Три раны - Палома Санчес-Гарника
– Так это тоже серьезно, мама. Эта девушка влюблена в твоего сына и, о ужас, она, красная, помогла ему сбежать из тюрьмы…
– Куда его посадили ее красные товарищи, такие же, как она, – яростно оборвала ее мать. Челюсти ее сжались, глаза покраснели от гнева. – Сегодня я ломаю тебе жизнь, завтра спасаю тебя, и ты обязан мне по гроб жизни. Так эти канальи и действуют.
– Поверить не могу, что все можно настолько извратить, мама…
– Ладно, ладно, – остановил их Марио. – Хватит уже, это не важно. Эта девочка интересна мне не больше, чем хороший бой быков. Тема закрыта.
Он приобнял мать, стараясь смягчить ее гнев.
Тереса растерянно посмотрела на Марио. Она не могла поверить, что ее брат так отзывается о женщине, которая рисковала ради него жизнью.
В дверь заглянул один из штурмовиков.
– Нам пора.
Донья Брихида, уже сменившая гнев на милость, снова принялась всхлипывать и причитать, обнимая сына и повторяя одни и те же слова. Тереса стояла в стороне. Она чувствовала себя обманутой, но не могла понять, чем именно: то ли презрительным отношением брата, то ли тем, что сама обманывала себя, продолжая верить Артуро.
– Я свяжусь с вами, как только смогу, – сказал Марио.
– Поосторожнее с письмами, – заметила мать, – их перехватывают.
– Не волнуйся, мама. Мы с близнецами пошлем тебе весточку.
– Буду очень ждать. И молиться за вас. Береги себя, сыночек, и не забывай одеваться как следует. Сейчас уже свежо, а в Бургосе, насколько я знаю, гораздо холоднее. У тебя вообще нет теплых вещей? Знала бы – привезла бы что-то из одежды и обуви. А так ты поедешь в альпаргатах и этих ужасных штанах, да еще и подвязанных веревочкой. У тебя что, нет ремня?
Марио слушал мать, но ничего не отвечал. Он давал ей выговориться, а она, тараторя без остановки, снова и снова обнимала сына, смотрела на него, оценивала его состояние. Ей показалось, что мальчик сильно осунулся и ужасно одет, но при этом, следовало признать, чист и хорошо выбрит.
– Вам тоже лучше перебраться к националистам, мама. С учетом обстоятельств, это будет самое правильное.
– За нас не бойся, – уверенно сказала донья Брихида. – Все уже улажено. Если это затянется и Франко не войдет в Мадрид в ближайшее время, мы уедем из страны, все уже улажено, – повторила она.
– Вы пустили в ход какие-то связи? – спросил Марио. – Поосторожнее с этим.
– Не волнуйся, сынок, я же сказала, все уже улажено. И твой вопрос в том числе. Отец обо всем позаботился. Твой отъезд – это первый шаг. Если они выполнят свою часть договора, мы выполним свою. Отец вышел на правильных людей. Нам было нелегко, но сейчас все наладится. Ты позаботься о себе, и пусть все вернется в свое русло.
Тереса ошеломленно смотрела на мать. Какую же сделку должен был заключить ее отец, чтобы Марио вывезли к националистам на машине, с надежными документами? Что такого пообещали сделать ее родители в обмен на свободу Марио?
В комнату, где Марио провел последние дни, стремительно вошел смуглый решительный ополченец лет тридцати.
– Нам пора. Медлить больше нельзя.
Донья Брихида, рыдая, вцепилась в сына. Тереса наблюдала за этой сценой, пытаясь понять, кто и почему взялся помочь Марио в переходе на ту сторону.
Они вышли во двор. Перед машиной, которая привезла их из Мадрида, стояла другая, куда как менее респектабельная. За рулем, уже готовый тронуться с места, сидел молодой небритый ополченец – он рассеянно наблюдал за сценой прощания. Парень, который заходил в комнату, чтобы их поторопить, теперь ждал, открыв заднюю дверь, пока Марио сядет в машину. Штурмовики, привалившись к автомобилю, скучающе покуривали одну сигаретку на двоих.
Марио попрощался со старым Маноло, потом поцеловал мать в лоб, а Тересу в щеку.
– Береги себя, – сказал он сестре. – И брось этого красного, он принесет тебе только проблемы. Обещаешь?
Тереса не ответила. Впрочем, Марио и не ждал ответа, словно был уверен, что дал не совет, а приказ, ослушаться которого невозможно. Марио сел в машину, и дверь захлопнулась с сухим щелчком. Смуглый ополченец сел на переднее сиденье рядом с водителем и хлопнул дверью. Этот громкий и гулкий звук нарушил тяжелую тишину расставания. Двигатель заурчал, и Марио высунулся в окно.
– Я буду писать! А ты, – и он погрозил Тересе указательным пальцем, – держись подальше от этого Артуро, поняла? Так будет лучше и тебе, и остальным.
Задавленный рыданиями ответ доньи Брихиды потонул в шуме двигателя. Поднявшиеся клубы пыли скрыли машину из вида. Никто не двинулся с места до тех пор, пока она не повернула за угол и не исчезла.
И только тогда, когда женщины наконец оторвали глаза от пыльного горизонта, старый Маноло приблизился к ним – впрочем, сохраняя некоторую дистанцию.
– Как там Николаса и ее девочка?
Донья Брихида растерянно посмотрела на него, словно не понимая, на каком языке к ней обращаются.
– Хорошо, хорошо, обе в порядке.
– А как дела у Мерседес, как ее беременность?
– Хорошо, я же уже сказала вам, что они ни в чем не нуждаются, – в голосе доньи Брихиды опять зазвучали неприятные нотки, манеры снова стали заносчивыми и презрительными. – Жаловаться им не на что, уверяю вас. Верно я говорю, Тереса?
– С ними все в порядке, – добавила Тереса, стараясь говорить как можно любезнее, чтобы компенсировать грубость матери. – Не волнуйтесь за них. Мерседес, правда, жалуется на жару, говорит, что в мадридских квартирах стены не такие, как в ваших домах…
– Ох, дочка. Ты же не собираешься сравнивать удобства нашей квартиры с тем, что было у нее здесь.
Тереса обожгла мать испепеляющим взглядом, но та, отведя глаза, надменно отвернулась. Тогда девушка продолжила разговор со старым Маноло.
– Сейчас стало посвежее, и ей гораздо лучше. Мы не даем ей переутомляться.
– Она живет как королева, уж поверьте. Как настоящая королева, даже тарелки в руки не берет.
Маноло продолжал стоять чуть в стороне, словно ему не хотелось слишком сильно приближаться к двум городским дамочкам, таким чужим и таким непохожим на женщин из привычного ему мира. В них самих и в их манерах было что-то отталкивающее.
– Сеньоры, нам пора возвращаться в Мадрид.
Сказавший это штурмовик кинул окурок на землю, словно ставя точку в пребывании среди этих людей. Затем он открыл заднюю дверь, приглашая Тересу и ее мать сесть в машину. Донья Брихида, не сказав ни слова, направилась к автомобилю, а Тереса задержалась на секунду, глядя на старика.
– Мы очень благодарны
