Полонное солнце - Елена Дукальская
Его сын обыскал весь дом и школу, копался в вещах отца, но ничего не нашёл. Озлившись, он тогда впервые избил Юна за "вранье", как он сказал. И пообещал продать, "одному человеку", который сделает, по его словам, "мальчишку шелковым". Тогда Юн и вздумал бежать.
Но его очень скоро поймали… И он решил, что Линь просто был уже в бреду перед смертью, и потому все перепутал. Не то, что Юну так важно было стать владельцем школы. Он мечтал получить вольную, и ещё его оскорбило то, что его посчитали лжецом. Впрочем, доказательств обратного у него так и не нашлось.
– Кто этот парень, Тамир? – Спросил он, украдкой разглядывая повара, с каким они говорили, и, который теперь что-то лепил из теста, сжав губы. Более он ни на кого не смотрел, будто заново переживая какие-то свои тяжелые воспоминания. Руки его двигались быстро и ловко, а темные волоса свои, что вились и доходили до плеч, он затянул тряпицею в прядь, открывая высокий, чуть выпуклый лоб свой. Тамир присел рядом с Юном, приблизив к нему лицо:
– Его зовут Феодор. Он грек. Появился на кухне после меня. Его купил Горан мне в помощь пару зим назад. – Шепотом пояснил Тамир. – Каким ветром его занесло сюда, неизвестно. Он почти ничего не рассказывает о себе. Очень тихий, пугливый, но умелый. Готовит хорошо, в основном греческие блюда, но я разрешаю, они вкусные. А рыба ему вообще лучше всех удаётся.
– Давно он в неволе, не знаешь?
– Много лет. Когда Горан купил его, он уже был рабом до этого. Он добрый, сильный, но ужасно всего боится, особенно хозяев. Видать, в прошлом несладко приходилось. Горану как-то рыбаки улов доставили, свежайший. Он рыбу любит, попросил приготовить. А Феодор тогда только появился и боялся всего жутко. Тощий был, навроде тебя, а есть просить страшился. Лишнего куска не брал, и однажды тут у нас в кухне чувств от голода лишился. Меня тогда госпожа Калерия к себе позвала. Помочь надо было. Он совсем один и остался.
Тамир задумался. В памяти этот случай остался, как лишнее доказательство, каким человеком в самом деле является их хозяин.
Тамир тогда почувствовал неладное, едва подойдя к лестнице. Тянуло дымом. Что-то подгорало. Феодор лежал бездыханным на полу. Тамир проворно спустился вниз, вытащил рыбу из печи и начал приводить своего помощника в чувство, плеснув на него водой и обтерев виски. Тот закашлялся, распахнул глаза, понял в чем дело. И застонал, закрыв лицо руками:
– Всё, Тамир, конец мне! Конец! Я хозяйский ужин сгубил! Что же теперь будет?! Убьёт меня господин Горан! Убьёт! Господи!
Тамир тогда поднял его на ноги, усадил на стул, и увидел, что Феодор весь в испарине:
– Ты чего наземь-то грянулся?
– Да не знаю, в глазах вдруг тёмно сделалось.
– А ты ел давно? И вообще ел?
Феодор опустил голову:
– Так не остаётся же ничего. Вы здесь миски моете сразу и остатки еды выбрасываете, а в бочке я рыться боюсь.
– Не понял. – Тамир вытаращил глаза. – Ты что у прежних хозяев объедками питался?
– Ну да. А как ещё-то? Хозяйского же ничего брать нельзя.
Тамир схватился за голову. Он забыл рассказать Феодору, что для рабов готовится специальная еда. И, похоже, тот даже не прикасался к миске, какую каждый раз перед ним ставил Тамир.
– А та еда, что я тебе оставлял, она куда девалась?
– Так я думал, это для Молчана. Ему и относил. У него миска яркая с петухом, я узнал ее сразу.
Тамир ахнул. Вот почему Молчан удивлялся увеличившемуся количеству еды.
– Феодор! Дурачина! Это для тебя еда была! А не для Молчана! У нас с этаким петухом аж четыре миски похожих. Так ты все эти дни голодным ходил, что ли?
– Ну да…
В подвал спустился Горан, почуяв запах дыма. Завидев хозяина, Феодор пал на колени:
– Прости меня, господин! Прости! Не доглядел я!
Горан внимательно выслушал его объяснения, после объяснения Тамира, нахмурился, отошёл к печи, оглядел рыбу, отломил кусок и попробовал. И взглянул на Феодора:
– С чего это ты не доглядел? Рыба вкуснейшая. Лучше и не надо! – И добавил сердито:
– И впредь запомни, у нас рабы не питаются объедками, для них готовится специальная еда, Феодор!
– Я понял, господин Горан!
– Отработаешь! – И Горан ушёл, распорядившись отнести всю рыбу к нему. Тамир тогда осторожно попробовал то, что достал из печи, и поперхнулся. Рыба подгорела. Вся. Есть её было невозможно. Значит, хозяин обманул их, спасая Феодора. Тамир тепло улыбнулся, глядя ему вслед.
А на следующий день рыбаки доставили в поместье новый улов, и Феодор приготовил его. Теперь рыба вышла на славу:
– С этого дня ты у нас делаешь все рыбные блюда! – Приказал хозяин. – И посмей только отказаться!
Тамир выплыл из воспоминаний и посмотрел на Юна:
– Все, ешь давай, а то меня господин Веслав со свету сживет. И расскажи мне, что там у вас произошло. Я чуть не умер, когда крики услышал.
Юн наклонился к нему и начал вполголоса рассказывать о случившемся, не забыв упомянуть требования Ромэро. Но пропустив историю со свитком. Это он решил поведать только хозяину. Записка чем-то испугала его. Он только пока не понял, чем.
Время шло. Тамир и Юн продолжали негромко переговариваться, сидя за столом. Вокруг кипела работа, и Тамир не забывал следить еще и за ней, попутно что-то помешивая в горшочке на плите и раздавая указания. Юн всё-таки съел кашу, которая оказалась действительно очень вкусной, поблагодарил Феодора, на что тот вновь смущённо покраснел. А вот молоко Юн пить отказался. Он знал, что это удовольствие дорогое, доступное в основном хозяевам, и не хотел переступать черту, за которой смелость уже переходила в наглость.
– Пей, глупый. У нас три коровы, молока хватает, еще и остается, чего ты боишься? – Тамир сделал страшные глаза и указал на кружку.
Но Юн покачал головой и улыбнулся:
– Хватит, Тамир. Правда, я наелся. Лучше воды дай, пожалуйста.
Повар поставил перед ним кружку с водой и вздохнул:
– Пользуйся, пока ты здесь. Ты слуга господина Веслава, это привилегия. Тебе положено то, что недоступно другим.
– Ага, только получать за эти привилегии будут не другие, а я. Нет, я свое место знаю.
Тамир вновь
