Три раны - Палома Санчес-Гарника

И он медленно направился к своему помощнику. Настаивать было бесполезно, этот человек не скажет мне ни слова. Я замер, чувствуя сквозь ткань штанов холод камня, и задумался. Затем встал, пошел к воротам и только на выходе вспомнил про букет. Посмотрел в своей записной книжке название цветочного магазина и спросил у проходившей мимо женщины, где это. Та ответила, что совсем рядом, на улице Дос-де-Майо.

Входя в цветочный магазин, я был уверен, что узнаю что-то про человека, который сегодня утром купил померанцевый букет, таких людей просто не могло быть много. К тому же, для этого цветка был не сезон, хотя в нашем глобализованном мире достать можно что угодно и когда угодно.

Навстречу мне поднялась высокая и статная женщина лет тридцати, вежливо улыбнулась и поздоровалась.

– Я могу вам чем-то помочь?

От нее пахло смесью цветочных духов, но все запахи перебивал запах сырости.

– Здравствуйте, – ответил я на приветствие, подходя к большому и широкому прилавку, на котором лежали какие-то цветы и растения. Женщина с большой сноровкой сортировала их и ставила в вазу. – Я хотел бы узнать, не покупал ли у вас кто-нибудь сегодня утром померанцевый букет?

– Для кладбища?

– Да, именно, – ответил я, удивившись и обрадовавшись одновременно.

– Сегодняшний букет забрали пожилая женщина с девочкой.

– Сегодняшний? А что, были и другие?

– Это уже второй заказ. Я знаю, что он для кладбища, потому что в прошлый раз я относила его сама.

– Вы просто отнесли его на кладбище или положили на какую-то конкретную могилу?

– Заказчица четко указала мне номер участка и имя, – она ненадолго отвлеклась от своего занятия и сверилась с открытой тетрадкой, лежавшей у кассы. – Букет на могилу Мерседес Манрике Санчес. По правде говоря, это был один из самых странных и самых хорошо оплачиваемых заказов с того самого дня, как я открыла магазин. Цветы померанца достать нелегко, особенно зимой. Но заказчица настояла, чтобы я разыскала их хоть на краю света, и добавила, что цена ее не смутит. И правда, не смутила: когда я нашла цветы у китайского поставщика и он выкатил за букет со срочной доставкой четыреста пятьдесят евро, она дала мне свое добро.

Я слушал ее, открыв рот и стараясь не пропустить ни слова. Она снова принялась сноровисто подрезать цветы и составлять из них букет, разбавляя его зеленью.

– А когда это было?

– Заказ пришел в середине ноября, а цветы доставили к двадцатому декабря.

– И вы отнесли этот букет на кладбище?

– В тот же день, двадцатого числа, я позвонила заказчице. Она сказала, что не сможет сама за ними приехать, и попросила меня, если мне это не сложно, отнести их на кладбище. Ну а мне было не сложно, что тут сложного? Потом она сделала второй такой же заказ и оставила очень приличные чаевые. А до того перевела мне пятьсот евро за первый заказ и предупредила, что в этот же день отправит еще столько же за второй такой же букет. Здесь кроется что-то необычное, потому что заплатить такие деньжищи за такой букетик, – она изобразила руками что-то маленькое и круглое, – честно говоря… не знаю, – она пожала плечами, словно не в состоянии понять. – Впрочем, если обеспеченный человек готов платить за свои капризы, почему бы и не пойти ему навстречу.

Я подумал, что таинственной заказчицей наверняка была Тереса Сифуэнтес. Мне показалось чересчур неуместным спросить ее телефонный номер, и я решил попробовать наугад:

– А эту заказчицу, случайно, звали не Тереса Сифуэнтес?

– Именно так. На этот раз заказ немного задержался, потому что мой китайский поставщик что-то недопонял, я была вынуждена перезаказывать, да еще и доставка пришлась на рождественские праздники… и, как вы понимаете, все затянулось. Но как только мне принесли цветы, я тут же отзвонилась. Честно говоря, я сильно нервничала, потому что заказчица уже перевела мне деньги, и я не хотела, чтобы она подумала, что я… – она умолкла и продолжила подрезать цветы. – Я звонила ей все утро, но никак не могла дозвониться или оставить сообщение, телефон у нее был выключен. А сегодня утром, через пять минут после открытия, пришла пожилая женщина с девочкой лет десяти и сказала, что они за померанцевым букетом для кладбища.

– А вот эта пожилая женщина, что пришла за букетом… – я на мгновение заколебался, потому что она начала поглядывать на меня с подозрением, – можете сказать, как она выглядела?

Она отложила в сторону цветы, оперлась руками о стол и недовольно нахмурилась.

– А что не так с этими цветами? Слушайте, я выполнила заказ, букет отдала женщине, которая пришла за цветами для могилы Мерседес Манрике, оплаченными Тересой Сифуэнтес.

– Нет, нет, все в порядке, цветы попали по назначению, мне просто нужно знать, кто их туда отнес.

– Ну… Что вам сказать… – она задумчиво пожала плечами, словно стараясь вспомнить что-то, на что не обратила особого внимания, – пожилая, точно за восемьдесят, а девочка… Девочка как девочка, лет десяти, загорелая.

– Длинные волосы, синее пальто и темные глаза?

Пока она говорила, я сразу вспомнил, что видел на кладбище моих новых соседок.

– Да, совершенно верно.

Мои новые соседки определенно были как-то связаны с Тересой Сифуэнтес и Мерседес.

Я огляделся и увидел маленький букетик, составленный из разных цветов.

– Сколько стоит этот букет?

– Пятьдесят евро.

– Я не особо знаю, как ухаживать за цветами, откровенно сказать, совсем не знаю.

– Поставьте его в светлое место без прямого контакта с солнечными лучами и поливайте по чуть-чуть, тогда он простоит долго. Это очень благодарные и веселые цветы.

– Убедили, беру.

Я вышел из цветочного магазина с завернутым в дорогую бумагу и украшенным бело-синим бантом букетом и направился к машине, намереваясь навестить своих соседок и разузнать у них, что связывает их с Мерседес Манрике. Подходя к фонтану «Рыбы», я услышал, как кто-то насвистывает за моей спиной. Обернувшись, я увидел Дамиана, следовавшего за мной в нескольких метрах усталой походкой, как будто каждый шаг давался ему с трудом, руки в карманах, на лице глупая ухмылка. Я остановился и улыбнулся ему.

– Привет, Дамиан. Рабочий день кончился?

Он поравнялся со мной, и мы продолжили путь вместе. Я с букетом в руках, должно быть, смотрелся довольно смешно. Но девать его было некуда.

– Я на обед, потом нужно вернуться.

Его голос был таким же, как его походка: вялым и апатичным.

– Далеко живешь?

– Не очень. В Ивиасе, по ту сторону автострады, знаете, где это?

– Нет. Я плохо знаю Мостолес. Он