Три раны - Палома Санчес-Гарника

– Так, посмотрим. Если, как вы говорите, прах привезли месяц назад, это должно быть зарегистрировано… Вот оно: «Мерседес Манрике Санчес. Дата захоронения останков 17 декабря 2009 года. Эксгумация произведена на кладбище Виста-Алегре-де-Бойро, Ла-Корунья. Участок с установленным памятником номер 13. Собственность Тересы Сифуэнтес Мартин».

Закончив читать, она подняла глаза и посмотрела на меня. Я сидел с раскрытым ртом, ошеломленный и взволнованный. Мне с трудом удалось прийти в себя. Я достал ручку.

– Вы хотите сказать, что могила, в которой захоронена Мерседес Манрике Санчес, принадлежит Тересе Сифуэнтес Мартин?

– Да, так я и сказала. Право собственности на участок принадлежит Тересе Сифуэнтес Мартин.

– Но… Вы не могли бы мне кое-что объяснить? Простите мне мое невежество, но я не очень разбираюсь в том, что такое право собственности на захоронение.

Женщина подняла брови и усмехнулась, словно считая меня немного чудаковатым.

– У каждого участка есть свой собственник, и захоронение на нем возможно только с разрешения собственника или в соответствующих случаях его наследников.

– А разве участок не должен быть записан на умершего?

– Совершенно не обязательно.

– Просто не похоже, чтобы Мерседес Манрике состояла в родстве с Тересой Сифуэнтес.

– А при чем здесь это? Мир мертвых ничем не отличается от мира живых. Вы вольны пустить к себе домой кого вам заблагорассудится. Обычно это родственники, но могут быть и друзья, и просто знакомые. Всякое случается.

– То есть, насколько я понимаю, до декабря останки Мерседес Манрике покоились в Бойро, а потом их перевезли сюда.

– Похоже на то. И Тереса Сифуэнтес должна была обязательно дать свое согласие на захоронение этих останков на принадлежащем ей участке.

– А как давно Тереса Сифуэнтес является собственницей участка?

– Не смогу вам ответить прямо сейчас. Нужно посмотреть, – она снова взяла в руки бумагу и, водя по ней указательным пальцем, стала читать, пока, наконец, не нашла то, что искала. – Зато могу вам сказать, что платила не она, а некая Мануэла Хиральдо Кароу.

Я улыбнулся, окончательно признавая свою неспособность понять происходящее.

– То есть, если я правильно понимаю, участок принадлежит Тересе Сифуэнтес, на нем захоронена Мерседес Манрике, а заплатила за это Мануэла Хиральдо Кароу, – я умолк на мгновение. – Простите, но я, кажется, запутался.

– Здесь особенно нечего объяснять, все обстоит именно так. Кроме того, Мануэла указана в качестве контактного лица.

– А я могу каким-то образом связаться с Мануэлой Хиральдо?

Женщина пробежала глазами по странице, заполненной от руки ровным, округлым, четким и твердым почерком человека, привыкшего много писать.

– Адреса здесь нет, только городской телефон.

– Вы можете мне его дать?

Женщина, смутившись, отвела глаза и неловко улыбнулась.

– Не уверена. Это, конечно, не конфиденциальная информация, но я не знаю. Дать вам ее номер – это как-то…

Я заметил, как она бросила поверх моего плеча взгляд на сидевшего за моей спиной приходского священника.

– Я понимаю ваши сомнения, не переживайте. Это не проблема.

Я смирился с видимостью поражения, потому что телефонный номер был прямо передо мной, правда, вверх ногами. Я видел, что он начинался на 981. Моя собеседница заметила, что я смотрю прямо на него. Возникла неловкая напряженность, разрядившаяся вежливыми улыбками. Она уставилась в лежавший перед ней журнал записей, словно выискивая какую-то дополнительную информацию, которой можно было бы поделиться со мной. При этом она сидела так, что я мог видеть телефонный номер (мне показалось, что она сделала это нарочно), и я, воспользовавшись этим, незаметно записал шесть оставшихся цифр.

– Вот здесь указано, что годовые взносы всегда платились в середине ноября банковским платежом или почтовым переводом из Бойро, оттуда же, откуда к нам привезли останки.

Она закрыла журнал с довольной улыбкой, показывая, что хочет закончить нашу беседу.

– Еще один вопрос: а у вас здесь есть сведения о крещении детей, родившихся в Мостолесе?

– Да, разумеется: о крещении, венчании, если оно проводилось здесь, и смерти, если человек похоронен на нашем кладбище.

– А вы можете предоставить информацию по лицам, крестившимся в этой приходской церкви?

– Да, но не сегодня. Журналы хранятся не здесь, их придется искать. Если вам нужна справка, можете сказать мне данные лица, по которому требуется информация, и через два-три дня ответ будет готов. Учтите, каждая такая справка стоит тридцать евро.

– Мне не нужны справки, но я готов заплатить вам сколько потребуется за сведения о двух уроженцах Мостолеса.

– Речь не о том, заплатите вы мне или нет. Если вам нужны справки, я должна буду взять с вас деньги, – она замолчала и пристально посмотрела на меня, положив руки на стол. – Что вам все-таки нужно?

Я был вынужден довериться ей и раскрыть этой женщине свои мотивы. Когда я закончил, она глубоко вздохнула и слабо улыбнулась.

– Хорошо, дайте мне их имена и даты рождения.

Воодушевившись, я вывалил на нее все, что знал: полные имена Мерседес и Андреса и дату рождения Мерседес, высчитанную мной на основе того, что рассказала Хеновева.

– Сделаю что смогу, но ничего не обещаю. В войну многое было утеряно.

Я оставил сотруднице номер своего мобильного телефона, и мы договорились, что она мне позвонит. Еще раз заверив любезную женщину в своей глубокой благодарности, я вышел на улицу. Яркое зимнее солнце заставило меня прищуриться. Надев темные очки, я пробежался по сделанным на скорую руку заметкам. Все ниточки вели меня к Тересе Сифуэнтес. Пролистав блокнот, я нашел телефон Мануэлы Хиральдо и набрал номер: длинные гудки и никакого ответа. Сходил в Отдел регистрации, но там сказали, что нужно записываться заранее и приходить для этого к шести утра, потому что запись заканчивается быстро. Утреннее солнце манило прогуляться. Я посмотрел на часы, было пятнадцать минут первого. Спустился по Прадильо по направлению к кладбищу. К моему приходу ворота были открыты нараспашку. Войдя, я окинул взглядом погост. То здесь, то там среди могил виднелись женские фигуры. Кто-то молился, кто-то просто пришел скрасить мертвым их одиночество или ненадолго забыть про свое, вызванное смертью близкого человека. В глубине, у вделанных в кладбищенскую стену ниш я заметил могильщика в сопровождении его помощника Дамиана. Проходя рядом с могилой Мерседес Манрике, я увидел что-то похожее на букетик и подошел ближе, чтобы посмотреть. Кто-то действительно оставил на могильной плите маленький померанцевый букетик в целлофановой упаковке, перехваченной белой лентой (вообще-то моя способность различать цветы стремится к нулю, но цветы апельсинового дерева я узнаю не столько по виду, сколько по запаху, напоминающему мне о детстве, о летних каникулах с родителями и сестрой в небольшой деревеньке в Валенсии, где родилась