Царство Зыбучих Песков - Андрей Сергеевич Минин
— Тогда вот что.
Шепнув ему на ухо несколько слов, я его отпустил.
Надо сказать что золото в ручье было и немало. Много самородков размером с пуговицу. Солдаты богатели с каждой минутой и не хотели выходить из воды. В глазах лихорадочный блеск. Руки трясутся. Дошло до того, что пришлось вмешаться мне, щедро раздав пару оплеух самым непонятливым — не желающим заступать в охранение. Видите ли, они маги-ученики, а не кто-то там! Пусть простые люди этим занимаются!
Нахватав от меня зуботычин, свою спесь они растеряли.
Дело в том, что несколько дней назад я разозлился на одного мага-неофита — чуть не пристрелившего из-за игр с револьвером (крутил его в руках) — солдата, и со злости выдал ему подзатыльник, выпустив наружу дух и стихию. Тот маг сделал частью своего Атолла щит, и он в тот момент его защищал, НО! После моего удара он треснул и рассыпался ворохом искр.
Не показав своего изумления, я отчитал идиота неофита, и казалось, успокоился, а на самом деле я кипел восторгом.
После, проведя ряд испытаний и превратившись на пару дней в тирана порядка и дисциплины — я выяснил что могу ломать кулаками и затрещинами щиты не только неофитов, но и учеников! Все дело в духе, пропитанном пылью. Теле, усиленном ей же. И стихии.
Я был очень, очень доволен. И все же, по ряду причин — мне бы не помешал хороший атакующий артефакт. Прямое управление стихией жутко выматывает.
Прошла не пара часов, а все четыре, прежде чем бакалавры Фуу Слепец и Огор Горб вернулись. Я не стал интересоваться что у них в мешках, только лишь убедился что они в порядке, сдал им дела и покинул лагерь под отводом глаз.
По дороге ничего значимого не случилось. Сам Голубой Камень внушал. Красивый был город, но от него мало что осталось. Много разрушений и боли пропитавшей эти камни. Люди сюда уже не вернутся.
Черные зевы пустых оконных проемов. Желтые, обглоданные зверьми кости на дорогах. Пятна давно въевшейся в мостовую крови и вызывающие тоску сгнившие вещи людей пытающихся эвакуироваться из обреченного города в последний момент…
Голубой Камень не раз посещали мародеры — я видел следы, так что нетронутыми остались только резиденции серьезных организаций и дома магов расположенные на источниках магии. Я не собирался к ним лезть и держался подальше.
Без происшествий добравшись до усадьбы Запутанных Мыслей я не стал любоваться архитектурой этого места (дом как дом), а просто прошел через дверной проем (двери отсутствовали) и, оставляя за собой цепочку следов в пыли поднялся на второй этаж. Повернул направо и, оказавшись в картинной галерее, огляделся.
Пусто.
Картины давно украдены или же сгнили, впрочем, меня интересовали не они, а черно-белое мозаичное панно на дальней стене. Его не смогли повредить ни вандалы, ни время. Мозаика сияла чистотой словно ее каждый день протирали мокрой тряпкой.
Я подошел ближе.
Со стены на меня смотрел… э-э-э… человек? Затрудняюсь ответить, но выглядит это именно так, как мне и описывали.
Жутковатое человекоподобное создание в накинутом на голову капюшоне. Могильные мешки под глазами, из которых слезами вниз — по щекам, до краешек губ стекает похожая на густую грязь жижа. Ссохшиеся губы, не пробовавшие воды много дней. Потрескавшаяся словно отражение в кривом зеркале кожа на лице. И умный взгляд сверкающих всевечным льдом глаз, которые видят все…
Проклятое панно… Это оно. Как мне и обещали.
Первым делом я обошел дом и завалил вход в него мусором и только потом вернулся к жутковатой мозаике на стене, протер перед ней пол и присел на него, поджав под себя ноги.
Настраиваясь на тяжелую работу, я сделал несколько размеренных вдохов-выдохов и поднял взгляд, сосредоточив все свое внимание на глазах этого… человека. Чем дольше я в него вглядывался, тем более серьезное давление на меня оказывалось. Первый рубеж — неофит — и я его прошел, погрузившись в мир панно сквозь темную пелену.
Затянувшая меня в мир картины сила подарила мне неприятные ощущения неоднократных попыток содрать с меня кожу. Неудачно… А потом меня накрыло слуховыми галлюцинациями. Стенания. Плачь. Агония.
Я абстрагировался от них. Отбросил. И нашел новый проход.
Второй рубеж — ученик. Мой дух вздрогнул, но устоял и я ухнул вниз — в темноту этого мира.
Я прозрел и огляделся. Черно-белое измерение вокруг — казалось было собрано неумелой рукой ребенка. Реальность была смята и вывернута. Ей придали форму и соединили шиворот-навыворот. От одного взгляда на это можно было сойти с ума…
Прикрыв глаза, я перестал полагаться на зрение и сделал шаг в сторону, опираясь только лишь на хеморецепцию.
Третий рубеж — бакалавр.
Мысли путаются. Я то плыву, то парю. Со мной щедро делятся знаниями. Внутри моего Бесконечного Пространства Внешнего Моря рядом с прудом разрастаются десятки новых кустов, и я ликую. Их становится все больше и больше. Не успеваю считать.
Я счастлив, но что-то не дает мне покоя. Вызывает беспокойство. Подспудный страх.
Я делаю попытку вспомнить нечто важное, но мысли путаются…
Продолжаю парить. Чьи-то ласковые руки гладят меня по голове. Так приятно… Хочется чтобы это продолжалось вечно.
Я снова пытаюсь вспомнить, но меня отвлекают. Голос Рогеды меня успокаивает. Ее запах. Ее смех. Она шепчет мне приятные слова. Мне хорошо. Мне… Чего?
Я вскрикиваю.
— ЧТО? РОГЕДА⁈ ЭТА ХОДЯЧАЯ НЕПРИЯТНОСТЬ! ДА НУ НАХ!
Я все вспомнил, и мир вокруг треснул, отвергая меня и выкидывая в реальность.
Моя поза изменилась. Я сидел перед панно и упирался в него рукой.
— Тьфу! Проклятье!
С усилием оторвав от него руку, я оставил на мозаике кровавый отпечаток. Панно все же взяло с меня свою плату.
— Мда, — пробормотал я, потерев затылок и рассмеявшись. — Придется все же поблагодарить Рогеду при следующей встрече.
Восполнив потерю крови и залечив ладонь приказом–лечением, я бросил последний взгляд на панно (моя кровь с него исчезла) и засобирался. Раскидал завал в дверях который сам же и устроил, и вышел на улицу. Ночь. Я провел в мире картины около десяти часов. Странно…
Еще раз оглянувшись на усадьбу Запутанных Мыслей, я выбросил ее из головы и ступил на обратную дорогу.
