Оружие для джихада - Вульф Блей

Норман сообщает, что накануне вечером он был с Томми у Джека и Джессики Уайлдеров и что он там услышал.

– А теперь вот это. – Он многозначительно указывает на газету.

– Томми не хочет верить, что новость правдива, – заканчивает он свой доклад. – Он был ошеломлен и не мог поверить в это.

Роуз делает серьезное и задумчивое лицо. Она знает стратегический ход мыслей Джорджа Винтера и поэтому высказывает свои подозрения:

– Возможно, мисс Чепмен будет не менее поражена, когда узнает о своей помолвке. Можно предположить, что Винтер запустил эту новость не только в качестве пробного шара, но и с хорошо просчитанным намерением сделать разрыв между тобой и Евой Чепмен окончательным и непоправимым.

– Хм. И что он с этого поимеет?

Роуз не отвечает на его вопрос напрямую и продолжает свои размышления:

– Однако мне неясно, какой личный интерес должен быть у Винтера к ней. Он знаком с ней совсем недолго, и, мне кажется, не только маловероятно, но даже совершенно невозможно, чтобы такой человек, как Джордж Винтер, так быстро и, главное, так основательно влюбился, а потом еще и задумался о женитьбе, тем более что у него уже давно есть любовница, которую я хорошо знаю. Все это ему не подходит.

– В этой области все возможно, Роуз, – сухо замечает Норман.

– В этом отношении ты прав, она улыбается. – Смотри просто на нас с тобой!

Он вспоминает о ее любви, идет к ней и садится на диван. Он берет ее руку, целует ее и говорит, как бы умоляя:

– Роуз…

Через мгновение она забирает свою руку у него, тихо и почти по-матерински поглаживая Нормана по волосам. Через некоторое время она останавливается и говорит, устремив затуманенный взгляд вдаль:

– Мы пили любовь из одной и той же чаши, Норман. Возможно, каждому из нас суждено пить из разных чаш.

Норман тихо произносит, переполненный своими сиюминутными чувствами:

– Роуз. То, что ты предлагаешь – возможно ли это? Я вижу тебя, я обнимаю тебя и не могу отпустить тебя, ты…

Она с любовью отстраняется от него:

– Это не нам решить, а судьбе или Богу, если хочешь. Не будем сейчас об этом. Я знаю только одно: ты по-прежнему любишь Еву. Я это чувствую. У нас, женщин, есть антенна для этого, что и вам, мужчинам, пожелать бы. Но этот разговор особенно раскрыл мне ее. Я хочу, чтобы ты был счастлив с ней.

Она указывает рукой на окно, легонько сжимает его руку, которая не хочет отпускать ее:

– Видишь? На улице светит солнце, и было бы грешно не насладиться его светом. Давай, выйдем на террасу, пожалуйста. Я быстро переоденусь, а потом присоединюсь к тебе. Если будешь мил и любезен, то можешь остаться на обед, а вечером мы отправимся к лорду Шервуду. Я сделаю себя особенно красивой для тебя, Норман. ты доволен? А теперь я пойду переоденусь, а ты иди прямо на террасу.

Он смущенно смотрит на нее, и ему приходится сглотнуть, настолько соблазнительной кажется ему ее внешность, что он понимает это только сейчас, и говорит:

– Тебе не надо наводить красоту, ты и так очень красива. Какая ты милая и хорошая, Роуз.

– Да нет, Норман! – отвечает она, когда он поворачивается к двери. И уже на выходе он слышит ее голос с тихим продолжением: – Я не хороша. Я просто стараюсь не быть плохой.

Когда она остается одна, ее взгляд падает на фотографию в серебряной раме, которая привлекла внимание Нормана в ходе его первого визита. Размышляя, она подходит ближе, останавливается перед ней и говорит, словно обращаясь к живому человеку: – Три года, Фредерик. Три безнадежных года моя душа ждала тебя, целых три года – напрасно. Разве я недостойна, чтобы ты перепрыгнул через все препятствия, как на этой картине?

И она распахивает свое кимоно, сбрасывает его и предстает обнаженной, как Афродита, богиня любви:

– Неужели все это пустяки, Фредерик? Что случилось с нашей любовью? Я была готова отдать тебе все! Разве этого было мало для тебя?

Ни один голос не отвечает. Ее окружает тишина. Она берет себя в руки, идет в соседнюю гардеробную, надевает легкое летнее платье и выходит на террасу, где ее ждет Норман Стил.

22

Леди Кенсингтон и мистер Норман Стил! – громко и четко объявляет дворецкий виконта Шервуда, когда Роуз и Норман входят в торжественные залы на втором этаже таунхауса Шервудов рядом с Сент-Джеймсским парком.

Виконт, по-английски Viscount, или по-французски Vicomte – аристократический титул в романских странах, а в Англии – позиция между графом и бароном. Роуз заранее объяснила это Норману и обучила его некоторым правилам придворного этикета.

Леди Элизабет подбегает к Роуз и совершенно не по-дворянски целует ее в обе щеки:

– Как я рада, что вы приехали, дорогая Роуз! Ты не должна так скучать. Если в ближайшие дни ты не придешь ко мне на чай, я перестану с тобой дружить. – И, повернувшись к Норману:

– Вы можете сопровождать мою Роуз, мистер Стил. Я буду рада видеть вас с нами. Идемте! Я познакомлю вас со Стивеном, главой дома.

– Стивен! – зовет она, и, когда он подходит, представляет: – Это мистер Норман Стил, хороший друг нашей дорогой Роуз, а это мой горячо любимый муж!

С этими словами она оставляет Нормана наедине с ее мужем и уводит Роуз Кенсингтон с собой. Та сразу же встречает несколько общих друзей и знакомых из английской аристократии.

Виконт Шервуд – среднего роста, стройный мужчина лет сорока, с тонкой узкой головой и золотисто-русыми волосами. Его спокойное лицо говорит скорее об ученом, чем о представителе высшей аристократии.

На самом деле, лорд Шервуд в некотором роде ученый. Он изучал филологию в Оксфорде и, соответственно, занимается исследованиями интеллектуального развития и особенностей народов или культур языка и литературы. Он уже совершил несколько научных поездок в Центральную и Южную Америку и написал работу о культуре индейцев Нью-Мексико, которая привлекла большое внимание в кругах специалистов.

– Насколько я понял из слов леди Кенсингтон, вы из Денвера, мистер Стил? – с интересом начинает он разговор.

– Я хорошо знаю вашу родину. Я отправился в свое время из Колорадо, чтобы полазить по Скалистым горам, а затем отправился вниз по Рио-Гранде в Нью-Мексико, чтобы провести исследование. Очень впечатляюще, должен сказать. Очень впечатляет! Особенно размеры вашей страны.

Норман вежливо отвечает:

– Леди Кенсингтон сказала, что вы