В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев

— Вы видите, как горячо он желает этой перемены? — улыбнулась Баскова, подавая Богжанову руку.

— Я присоединяюсь к нему, — ответил Николай.

— Ну, тогда мое дело конченное… — засмеялась Тамара.

Одинцов смотрел на нее не отрываясь и только широко улыбался.

Их разговор был прерван. С берега закричали.

— Кунгасы идут!

Это прибыла партия Одинцова. Все бросились к берегу.

Кунгасы как бы вынырнули из-за поворота и плыли не по середине реки, что было самым безопасным, а рядом со скалистым берегом, где вода с шугой крутилась в водоворотах.

Миленин насторожился.

— Что они, с ума сошли! Правят в самое пекло!

Одинцов же, любуясь кунгасами, задиристо подмигнул Миленину:

— Мои плывут! По походке вижу — мои!

На кунгасах творилось что-то непонятное. Плыли почти впритирку к скалам, все стояли и махали руками. Прошло несколько минут, и до слуха встречавших долетели звуки песни. Пели, что называется, во всю глотку. Вскоре долетели обрывки слов, но что за песня, понять еще было нельзя. Затем все разобрали: на мотив «Из-за острова на стрежень» ребята весело пели:

Не по своей, наверно, воле

Про нас забыл, в тайге оставил,

А сам с геологом уплыл…

Миленин дернул Одинцова за рукав, и, давясь от смеха, проговорил:

— Теперь вижу, что твои!..

Одинцов слегка покраснев, взял под руку Тамару:

— Идем в дом, нет ничего интересного.

Тамара не тронулась с места, усмехнулась:

— А мне интересно: очень хорошо поют.

На берегу стоял хохот. Но больше всех был доволен проделкой ребят сам Одинцов. Пока шли к дому, он не раз останавливался и с восхищением повторял:

— Орлы ребята! Орлы!..

* * *

…В этот же день они проводили Ирину Сергеевну. Накануне была принята радиограмма от Леснова, в которой было сказано, чтобы Солодцеву отправить на базу самолетом, а остальным работникам партии ждать санного пути. Одинцов уговаривал ее остаться на свадьбу, но Ирина Сергеевна твердила свое:

— Мне надо выехать немедленно.

С Николаем она держалась сухо, официально, явно стремясь избежать встреч. Николай несколько раз пытался поймать ее взгляд, но она упорно и подчеркнуто отводила глаза.

Ирина Сергеевна много передумала за это время и пришла к выводу, что там, на перевале, она допустила совершенно непозволительную слабость. Она окончательно утвердилась в своем мнении после разговора с Лидой Хабаровой. Лидия рассказала о том, как они ехали от стоянки оленеводов, и Ирине Сергеевне стало ясно, что девушка интересуется Богжановым.

«А чем они не пара? — с горечью подумала Ирина. — Молоды, свободны… Ничто им не мешает…»

В порту стоял единственный самолет. Билетов на него уже не продавали. Абдулов сначала спокойно убеждал, потом настаивал, наконец стал умолять дежурного по авиапорту продать один билет. Дежурный оказался человеком неумолимым. К тому же у него был щит в виде инструкции. К Абдулову присоединился Одинцов.

— Кто летит в числе четырнадцати? — полюбопытствовал он.

— Семейные, — ответил дежурный.

— Отберите билет у какой-нибудь домашней хозяйки и передайте его нашему инженеру. Она целое лето работала в горах, в тайге. На худой конец возьмите пятнадцатым пассажиром. Вес у нее небольшой, разъедаться негде было.

Дежурный потерял терпение:

— Самолет не лошадь. В сани можно положить и двадцать и тридцать пудов, как-нибудь довезет. А здесь существует строгая норма. Я не имею права идти против инструкции!

Все время, пока шел этот спор, Ирина Сергеевна молча сидела на чемодане. Со стороны казалось, что все это совершенно не касается ее. Куда-то девалась былая настойчивость, энергия, стремительность. Лицо у нее поблекло. Только золотистые, вьющиеся волосы по-прежнему непокорно выбивались из-под платка.

Одинцов куда-то исчез и через полчаса прибежал возбужденный, размахивая билетом. С ним пришел Богжанов, который до этого был занят размещением своих людей.

— До начальника аэропорта дошел! — победоносно крикнул Одинцов. — Разрешил нарушить инструкцию!..

Все направились к самолету. Николай взял у Ирины чемодан, и в этот миг она впервые коротко взглянула на него. Глаза ее как-будто что-то проверяли, испытывали. Николай посмотрел открыто, как бы говоря: «Я все понимаю и я с тобой»…

Когда прощались Одинцов шутил, смеялся, что-то говорил Абдулов, но Ирина и Николай почти не слышали. Вот уже Ирина исчезла в дверях самолета. Взревели моторы. Машина покатилась по дорожке, оторвалась от земли и, все уменьшаясь, стала таять в небе.

Николай почувствовал, как сжалось его сердце, и оно заныло тупой, доселе ему неведомой, болью. Вся душа его рванулась вслед улетающему самолету, но внешне он был спокоен. Только Хасан заметил, что на лицо Николая легла тень.

10

Свадьба Одинцова состоялась через два дня. Такой спешки может и не было бы, но на него, что называется, насели приятели: подай свадьбу и баста! Особенно в этом деле усердствовал Миленин. Он ходил следом за Одинцовым и подтрунивал:

— Смотри, будешь откладывать — отобьем!

— Ну-ну, шалишь! — отбивался Одинцов. — Я Тамару спас, она мне до гроба обязана. А до этого три года вместе работали — это чего-нибудь да стоит!

Как бы там ни было, но Одинцову пришлось уступить. До этого он думал такое большое событие в своей жизни отметить на базе. Но напор был такой дружный, и Тамара не возражала. Одинцов поставил только одно условие: свадьбу играть в юрте.

— Там будет свободней и интересней. В домах-то не диво. На базе многих поженим.

— А Тамара согласится? — спросили его.

— Что за вопрос? Куда иголка, туда и нитка.

— Пожалуй, эта нитка не полезет за иголкой, — смеялся Миленин.

Дела в дальний ящик откладывать не стали. Абдулов побежал в юрту и дал команду, чтобы жильцы перебрались в другое место. Работа по подготовке к свадьбе пошла дружно. Набока взялся за приготовление закусок. В помощники ему дали Вехина. Этот суетился больше всех. На скорую руку сшил себе белый колпак, достал где-то передник и, раскрасневшийся, ухмыляющийся, деловито орудовал на кухне.

— Ты смотри, на свадьбе-то много не пей, — внушал ему Набока.

— Самую малость: поздравлю молодых и на этом остановлюсь, — отвечал Вехин.

— Смотри! В работе ты хорош, а в жизни какой-то невоздержанный, — продолжал наставлять Жорж, а сам играючи мял в руках пудовый ком теста. Пельменей предполагалось сделать больше тысячи штук.

В юрте в это время шла уборка: веником терли пол, оклеивали бумагой потолок, на стены прибавили хвойные ветки. Несколько человек мастерили столы и скамейки, налаживали электропроводку.

Одинцов и Тамара, сопровождаемые Богжановым и Милениным, направились в ЗАГС. Когда они вернулись и вошли в юрту, ее