В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев

Людьми овладела какая-то особая страсть к хождению. Ребята цеплялись за любой повод, чтобы побродить по горам, по лесу. Маршруты прогулок не продумывались. Просто брали ружья, засовывали в карманы по краюхе хлеба и отправлялись группами в три-четыре человека. Богжанов ежедневно делал прогулки в обществе Володи Снегирева. А от Володи не отставал Вехин. Охоту Вехин не любил и редко когда приходил с добычей. У него была какая-то жалость к пернатым.

— Полетели! — радостно вскрикивал он, когда утиная стайка взлетала из-под самых ног.

— Зачем только увязался, — набрасывался на Вехина Снегирев, — охоту портишь!

В один из дней Снегирев решил встряхнуть Жоржа Набоку. Из-за своей лености тот никуда не ходил, спокойно вынося все насмешки товарищей.

Снегиреву удалось уговорить его переправиться на лодке на противоположный берег.

— Жоржа не надо брать, — запротестовал Нурдинов. — Он грести не умеет и плавать не умеет.

Нурдинов не мог еще забыть купания в наледи и трусливого поведения Жоржа.

— Сам-то ты умеешь? — огрызнулся Жорж.

— Моя все умеет, — категорически отрезал Нурдинов.

Возможно, Жоржа бы и не взяли, не окажись рядом Богжанов. Он первым залез в лодку и приказал лезть Набоке.

Лодкой правил Богжанов. До середины реки гребли Снегирев и Вехин, потом их заменили Нурдинов и Жорж. Проклятия на голову Жоржа посыпались сразу же. Всех обрызгал и, расстроившись, так подналег, что сломал весло. Лодку снесло километра на два. Пристали ниже обрывистого берега.

— Шайтан, шайтан, — качая головой, твердил Нурдинов, косо посматривая на Набоку. Богжанов посмеивался.

С ружьями побродили у озера, убили трех уток и собрались в обратный путь. Попробовали подняться вверх по реке, но преодолеть течение не смогли. Выход оставался один — переправляться прямо от этого места. Опять снесло километра на два, и они оказались у устья реки Уракчал, впадающей в Олон.

Лодку вытащили на берег, привязали к дереву. Перевалив через увал, подошли к Уракчалу, разожгли костер. Вскоре на противоположном берегу увидели группу людей с Одинцовым во главе.

— Сидите! Греетесь! Бабы этакие!.. Пять лбов с одной лодкой не могли справиться!.. — прокричал Одинцов. — Ночуйте там, вторую лодку заканчивают, завтра перевезем.

— Как же быть: ни дома, ни крыши, — волновался Жорж, выжимая портянки.

— Пропали ни за грош, капут, одним словом, — ответил Володя и рассмеялся.

— Брось охать, — одернул Богжанов радиста. — Начинай щипать уток, закусим шашлыком и подадимся вверх по реке.

— А там что нас ждет? — поинтересовался Жорж.

— Сделаем плот и переправимся.

Переправились только утром. На базу шли мокрые, но довольные прогулкой все, кроме Жоржа. Жорж ругался и заявил, что от лагеря больше не отойдет ни на шаг.

4

На базе экспедиции царило большое оживление. Радиограмма, полученная от начальника экспедиции Леснова, сообщала, что в девять ноль-ноль вылетает самолет с Аены. К приемке гидросамолетов были давно готовы, но Одинцов целую неделю не сообщал об этом, опасаясь плавучих деревьев. Много их плывет в большую воду с верховьев реки. Проделав путь в сотни километров, пробороздив не один десяток порогов, такое дерево остается без сучьев, без корней и коры. Плывет такой мертвец, как свинцом налитая лиственница, вся погрузившись в воду. Попробуй рассмотреть ее в мутной весенней воде! А станет садиться самолет — и напорется. Поэтому Одинцов и выжидал.

Но вот река как будто очистилась. Одинцов радировал Леснову, что к приемке самолетов готовы. Приезд московской группы, которая составляла две трети всего состава экспедиции, ждали с большим нетерпением. На берегу установили постоянные дежурства.

В день прихода радиограммы никто из первой смены дежурных не ушел с берега. В палатки забегали, чтобы только перекусить на скорую руку, и опять спешили на берег.

Лес на берегу, порядком вырубленный, все еще был густым. Зеленые шапки деревьев образовали густой потолок. Палатки спрятались под эту зеленую крышу и обнаружить их с высоты не представлялось никакой возможности. Поэтому разожгли большие костры, в которые то и дело подбрасывали сырые ветки.

Одинцов подбежал к палатке и, не заходя в нее, спросил Жоржа:

— Ну, что там передают?

Жорж что-то выстукивал на своем аппарате. Не отрываясь, он высунул руку, подал лист бумаги. Одинцов прочитал и чертыхнулся:

— Запрашивают, прибыл ли самолет. По их подсчетам он должен быть у нас вот уже минут тридцать. Заблудился, наверное.

— Ничего! Вы особенно не волнуйтесь, — отозвался Жорж и вылез из палатки. Лениво щуря глаза на солнце, он продолжал: — Скоро появится…

— Черт тебя подери, — злился Одинцов, смотря снизу вверх на широкоплечего детину. — Тебя, вижу, ничем не проймешь!

Но радист вдруг предостерегающе поднял руку, еще больше зажмурил глаза и весь ушел в слух.

— Летит!

Через минуту слабый гул услышал и Одинцов. Вскоре из-за хребта в долину скользнула гудящая серебристая птица. Вот она уже распласталась на воде, повернула к причалу.

Под радостные приветственные крики из самолета стали неуклюже выпрыгивать прибывшие. Первым выпрыгнул друг Богжанова инженер-геодезист Хасан Абдулов — небольшого роста, с пышной черной шевелюрой.

— Привет старожилу Олона! — весело крикнул он, хлопнув Николая по плечу.

За ним вылез астроном Даниил Карлович Миленин, высокий рыжеватый блондин с резко очерченным профилем и с гордой осанкой.

Миленин с Одинцовым остались на берегу, а Николай потащил Хасана к себе в палатку, где кроме него жили Одинцов и Жорж Набока. Три четверти ее занимали топчаны. Между ними на земле стояла чугунная печь. Стулья заменяли два чурбана и пень, оставшийся от спиленного дерева.

Увидев радиста, Хасан лукаво прищурил восточные глаза и сказал нараспев:

— Вай, вай!.. Зачем такой высокий человек!..

Жорж молчком полез под топчан и поставил на стол несколько банок с консервами, сыр, шоколад и флягу со спиртом.

Вошли Одинцов с Милениным. Одинцов улыбнулся и показал на стол.

— В честь перелета, так сказать, первым, проложившим новую воздушную трассу, разрешаю. Пока здесь хозяин я, и этот грех беру на свою душу… Ты, Жорж, угощай, не скупись…

Едва все уселись, чокнулись кружками, как в наушниках радиостанции запищало. Жорж стал слушать.

— Сообщают, что вторым самолетом вылетел начальник экспедиции и Солодцевы, — торопливо сказал он.

— Когда вылетели? — спросил Одинцов.

— В тринадцать пятьдесят.

— Ну, через три часа будут здесь.

— А ледоход спокойно прошел? — спросил Хасан.

— За два дня, — махнул рукой Набока. — Это же не река, а какой-то сумасшедший вентилятор. Тянет — удержу нет. Камни на дне, и те не лежат на месте. Попробуй выехать на середину и послушай. Даже жутко становится. Подумаешь, что на дне тысяча чертей шишикают и шарами колотят. А это валуны катятся. В хорошее местечко приехали, нечего сказать!..

— А чем оно плохо? —