В горах Олона - Константин Васильевич Вахрамеев

— А чего хорошего? Горы и горы.

— Это ты напрасно, — загорячился Абдулов. — Край этот пока не изучен, но богатства здесь много.

— Все возможно, — согласился Жорж. — Все это так, но я не люблю большие расстояния. А здесь счет идет на сотни и тысячи. Где всего шестьдесят километров, тебе говорят сотня, там, где сто сорок, тоже говорят сотня. Чуть перевалило за половину, сразу же округляют.

— Это не плохой счет, облегчает работу мозгам, — засмеялся Миленин.

— Мозгам облегчение, а ногам работа, — обиженно ответил Набока. — Был у меня один денек. Подъезжали мы к поселку Едникан. Мороз больше пятидесяти градусов. Продрог я на нарте. Спрашиваю каюров, скоро остановка на ночь? Говорят: «Немного осталось, рядом». Спрашиваю опять — жилье впереди есть? «Есть, говорят, четыре юрты». Я предлагаю попутчику идти пешком. Согласился. Пошли. Это «рядом» оказалось в двадцати километрах.

— Ну, что для тебя двадцать километров, — сказал Хасан, посмеиваясь. — Ты посмотри на свои ноги. С твоими ногами надо работать изыскателем.

— Призвание мое — сидячая работа, — буркнул радист. — Путешествуйте на здоровье! Хватит с меня прогулки, что совершил здесь на лодке. Ночь у костра спал. А привык спать в постели. Это вот Никита Константинович спит всегда согнувшись.

— Ну, ладно, ударился в критику! — сказал Одинцов и встал. — Еще чего-нибудь наговоришь. Идемте на берег, — обратился он к инженерам. — Я что-то побаиваюсь плавника… Хорошо, что Леснов прилетает, — радовался он, подходя к причалу. — Сдам ему своих архаровцев, а то совсем от рук отбились…

Вехин, ладивший второй причал, разогнул спину:

— Кто это отбился? Даже подумать об этом никому в голову не приходило…

— А с причалом возитесь четвертый час. Я сказал, чтобы сделали за три часа!

— Легко сказать — за три часа, — заметил бородатый плотник. — На первый причал дали два дня.

— И все равно уже заканчиваете, — рассмеялся Одинцов. — Значит, первый раз я ошибся.

Он взял инженеров под руки, и они пошли по свежевытоптанной тропинке вверх по реке.

— Ну как, товарищ Абдулов, нравится наш поселок? — спросил Одинцов.

— А я его пока не вижу. Палатки — это не дома.

— Не согласен! Не согласен! Поселок есть, пусть он не имеет имени, не узаконен в географии, но он рожден. На сегодняшний день имеем 83 человека, на днях еще прибывают двести. Это уже сила!..

— Женщины-то с вами едут? — спросил он Абдулова.

— Одна разъединственная! — ответил Хасан. — Солодцева Ирина Сергеевна, молодой специалист. Попала благодаря своей пробивной силе. Дамочка молодая, но характер имеет.

— И, конечно, едет одна молодежь? — зная, что это так, все же спросил Одинцов. Хасан в ответ кивнул головой. Одинцов поморщился.

— Ошибку допускают. Молодежь надо бы разбавлять старичками-таежниками. Это незаменимый народ здесь.

— Один едет, старик-охотник, по фамилии Лобов, — вступил в разговор Миленин.

— Лобов! — радостно вскрикнул Одинцов. — Знаю! У Охотска с ним работал… Не утерпел дядя Саша, опять покинул теплый уголок! А ведь клялся, что едет к старухе и от нее больше ни на шаг. Этот человек для нас находка…

В эту минуту они подошли к посту, что находился в пятистах метрах выше причала.

— Похоже, выдохлась наконец? — обратился Одинцов к дежурившему Снегиреву, имея в виду, что плавучих деревьев больше не видно.

— Да, не то, что было, — ответил Снегирев. — Правда, минут пятнадцать тому назад одно проплыло!

Не успели еще докурить папиросы, как послышался далекий гул. Одинцов и инженеры быстрым шагом пошли к причалу. Здесь уже собрались жители поселка. Все смотрели в сторону, откуда должна была вынырнуть из-за сопок долгожданная машина.

Гидросамолет легко нашел место посадки, сделал круг и, идя против течения, начал снижаться. Он почти поравнялся с причалом, как вдруг на наблюдательном посту раздался выстрел. Сигнальщик рывком сдернул белое полотнище, но было поздно.

Люди, стоявшие на берегу, увидели, как из воды вынырнуло что-то темное, похожее на тюленью голову, потом чуть приподнялось и над водой показалось бревно, толщиной в обхват. Одинцов побледнел. Все смолкло. Многие зачем-то кинулись к самой воде.

Машина была уже низко, она стремительно летела над мутной водой. Казалось, что летчик не думает садиться, а берет на таран распластавшуюся лиственницу. Еще доля секунды — и они стукнутся лоб в лоб.

И только самолет коснулся воды, как сучья-обрубки, будто омертвевшие пальцы, неуклюже пробороздили по плоскости левого крыла. Машина подскочила, броском очертила дугу и повалилась на бок. На глазах у всех самолет начал погружаться в воду.

Нурдинов, Вехин и кладовщик Карпов прыгнули в лодку и стали бешено грести наперерез раненому самолету. Во второй лодке за весла сели Богжанов и Миленин. Когда первая лодка приблизилась к самолету, Карпов кошкой прыгнул на него и привязал к стойке плоскости веревку. Самолет потянули к берегу. Через несколько минут члены экипажа и пассажиры были на суше. Первое мгновенье они не могли говорить. Ирина Сергеевна вцепилась в мужа и дрожала, как на морозе.

5

Вечером начальник экспедиции Иван Федорович Леснов собрал руководящий состав в палатке радиостанции.

Было восемь часов, но солнце висело еще высоко. Тени деревьев лежали в виде комков, похожих на большую потрепанную шапку. Время года приближалось к той поре, когда у шестьдесят пятой параллели солнце светит почти двадцать четыре часа в сутки.

Кроме Леснова и Одинцова в палатке находились Богжанов, Миленин и Абдулов.

Богжанов хорошо знал начальника. В сороковом году он проходил практику в экспедиции Леснова в Казахстане. Леснов любил на зорьке подняться на вершину горы или на вышку, построенную в поле геодезистами, установить теодолит на наблюдательный столик и обозревать округу: луга, покрытые росой, зеркальную гладь озер и пышущие здоровьем леса.

Жена Леснова не разделяла его любви к путешествиям. Абдулов и Миленин видели ее в момент проводов в Москве. Полная миловидная дама, держась за отворот кожаного пальто мужа, говорила:

— Ванечка, когда же ты угомонишься? Как только весна, так я тебя провожаю. Меня даже носильщики приметили: только с этого вокзала уезжаешь девятый раз.

Леснов отшучивался:

— Последний раз, Оленька. Вот вернусь, и больше не тронусь с места. Будем весну вместе встречать, грибы летом собирать и от жары в тень прятаться.

— Это ты мне говоришь каждую весну, когда уезжаешь!

Встреча с Лесновым в Москве и решила участь Богжанова. Тогда начальник экспедиции вот так же добродушно улыбался, потягивая трубку. Потом достал из стола карту района Олона и Камкала. Знакомя Николая с задачей экспедиции, которой предстояло перенести на карту последнее «белое пятно» площадью в четыреста тысяч квадратных километров, он говорил отрывисто, короткими фразами.

Сейчас Леснов, широкоплечий, с крепкой шеей, сидел на пне, положив на стол