RAF, и особенно Бригитта Монхаупт - Лачин Хуррамитский
Вот ещё причина замалчивания РАФ именно в постсоветской России — не считая ФРГ, главный теоретик РАФ наиболее точно описала именно РФ. Более того — для России Майнхоф не просто остаётся актуальной, как для большинства капиталистических стран, но и актуализируется с каждым пятилетием.
«Заканчивается фаза манипулирования демократией, начинается фаза легального христианско-демократического военно-промышленного гауляйтерства» (Майнхоф, «Чрезвычайное положение? ЧП!», 1960 г.). Первая фаза — ельцинский режим, вторая — двухтысячные.
Но ведь и это не всё. С каких ещё позиций чернят коммунистов? С позиций феминизма, западной культуры, зажиточного, «успешного» человека, молодёжи, интеллигенции (особенно гуманитарной, особенно в постсоветии), и, наконец: с христианско-пацифистских. Ну так Майнхоф и Энслин росли христианками и убеждёнными пацифистками (Энслин и вовсе выросла в глубоко религиозной семье пастора). Так же и Вилли-Петер Штоль; Вильфреда Бёзе за мирный характер друзья дразнили «пацифистом»; Бригитта Кульман посвящала свободное время уходу за больными; Ральф Райндерс с детства имел репутацию человека, ненавидевшего все формы насилия; Фриц Тойфель юношей состоял в Христианской ассоциации молодых людей (порвал с церковью, узнав, что священники благословляют оружие); Хольгер Майнс также из Христианской ассоциации скаутов; Клаус Юншке и Элизабет фон Дюк в юности ходили на благотворительные работы в церковь; Зиглинда Хофман — выпускница католической школы и была социальным работником в Совете по делам наркомании в архиепископстве Фрейбурга; Руди Дучке оставался приверженцем христианского социализма, даже став атеистом, именуясь «социалистом, стоящим на позициях христианской традиции»; пацифистом и теологом-студентом был застреленный на антишахской демонстрации Онезорг. Единственный известный рафовец, всегда бывший атеистом и равнодушным к любой религии — Андреас Баадер. Большинство рафовцев вышли из христианства и пацифизма — но переросли их. И отвергли — не из агрессивности, а по совести, силой ума и перед лицом фактов. «Но для монастыря она (Майнхоф — Л.) оказалась слишком честной. Слишком последовательной»[3]. (Почему Алёша Карамазов восклицает в сердцах: «Расстрелять!»? Потому что не лицемер, а действительно добр. Как не хотелось наврать Достоевскому-человеку, а Достоевский-художник правду брякнул. По той же причине в продолжении «Братьев Карамазовых» планировался уход Алёши в революционеры.)
История РАФ — лучшее опровержение официозного христианства и пацифизма.
Наконец, ещё одно обстоятельство, делающее память о РАФ особенно невыгодной фашистам и полуфашистам. Левых, боровшихся с фашизмом в сороковых, телепередачи и фильмы изображают неолибералами, борющимися за Пентагон, ЕЭС, ТНК и МВФ. Разрыв с нацизмом «низведён до уровня детской игры в песочнице» (Майнхоф, «Гитлер в вас»). Партизан разрывают на две группы — времён Второй мировой (выставляя их неолибералами) и воюющих с послевоенной буржуазией (клеймя «террористами», «экстремистами» и сумасшедшими). И мало кто понимает, что эти группы — единомышленники. Не было и нет среди них ни бандитов и сумасшедших, ни единороссов с натовцами.
Но с РАФ этот приём не действует — она сражалась со всеми фашистами. Есть фашисты в узком смысле слова — военных времён, про них все знают, что это фашисты, и в широком — послевоенные, формально отрёкшиеся от Гитлера-Муссолини, и мало кто понимает, кто они есть. СМИ разрывают фашистов на две группы, изображая послевоенную «демократами» и «либералами». РАФ боролась с обеими группами — она действовала в стране, где было больше всего фашистов времён войны, и продержалась достаточно долго, чтобы насолить и фашистам следующего поколения.
В этом ещё одно достижение РАФ — в проведении «чёткой грани» (Мао) между собой и врагом, дабы не оказаться с ним «в одном болоте». Антифашисты сороковых тоже провели эту грань. Но «неолибералы» затушевали её: они не чернят тех антифашистов, даже выставляют себя их сторонниками, проводят парады Победы, топя всех в «мещанском болоте коричневого цвета» (Тарасов). РАФ оголила эту грань. Грань вновь стала «чёткой». Это и есть главная победа РАФ. Вот зачем прыгнула Майнхоф в окно библиотеки, через Рубикон подоконника — не только проводя грань между собой и фашизмом, а обнажая грань между всеми послевоенными фашистами и антифашистами. И сейчас сразу заметно, кто есть кто, кто слева от этой грани, кто справа. Достаточно просто заговорить о РАФ.
Потому-то РАФ заняла особое место в ряду красноармейцев — хуррамитов, ленинцев, Рурской Красной армии, Красных армий Китая и Кубы, итальянских «Красных бригад», что не лучше и не хуже, а просто другие. И не знает неолиберал, как подступиться к РАФ, как лучше высмеять, очернить — всё правильно у этих партизан, правильно по логике самого неолиберала, всё даже прекрасно: гражданство, нация, язык, дипломы, карьера, фамилии, пол, возраст, даже предки…
Рафовцы будто задались целью каждой деталью своих биографий опровергать все виды правой пропаганды — но они не выбирали себе предков, родителей, место рождения, пол и манеру их воспитания. Но всё равно нельзя придумать ничего лучшего…
Это — самое поразительное обстоятельство в истории РАФ.
РАФ, и особенно Ульрика Майнхоф, сделала — и делает — в холодной войне в разы больше, чем в физической. История РАФ — более эффективное оружие холодной войны, чем история всего остального послевоенного западного левого подполья. Только после самороспуска РАФ, с годами, проясняется, насколько недооценил возможности РАФ Андреас Баадер, говоря: «Нас нельзя остановить, нас можно только убить». Остановить их оказалось нельзя вообще.
Вот откуда эта особая ненависть СМИ (постсоветских — особенно) к Фракции Красной Армии. «Террористам», «банде», «чудовищам», «упырям»…
«Если враг борется с нами, то это хорошо, а не плохо: Я считаю, что когда мы — будь то отдельный человек, партия, армия или школа — не подвергаемся нападкам врага, это
