Чайка. Три сестры. Вишневый сад - Антон Павлович Чехов
Ч е б у т ы к и н (встает). Я, брат, завтра уезжаю, может, никогда не увидимся, так вот тебе мой совет. Знаешь, надень шапку, возьми в руки палку и уходи... уходи и иди, иди без оглядки. И чем дальше уйдешь, тем лучше.
С о л е н ы й проходит в глубине сцены с д в у м я о ф и ц е р а м и; увидев Чебутыкина, он поворачивает к нему; офицеры идут дальше.
С о л е н ы й. Доктор, пора! Уже половина первого. (Здоровается с Андреем.)
Ч е б у т ы к и н. Сейчас. Надоели вы мне все. (Андрею.) Если кто спросит меня, Андрюша, то скажешь, я сейчас... (Вздыхает.) Охо-хо-хо!
С о л е н ы й. Он ахнуть не успел, как на него медведь насел. (Идет с ним.) Что вы кряхтите, старик?
Ч е б у т ы к и н. Ну!
С о л е н ы й. Как здоровье?
Ч е б у т ы к и н (сердито). Как масло коровье.
С о л е н ы й. Старик волнуется напрасно. Я позволю себе немного, я только подстрелю его, как вальдшнепа. (Вынимает духи и брызгает на руки.) Вот вылил сегодня целый флакон, а они всё пахнут. Они у меня пахнут трупом.
Пауза.
Так-с... Помните стихи? А он, мятежный, ищет бури, как будто в бурях есть покой...
Ч е б у т ы к и н. Да. Он ахнуть не успел, как на него медведь насел. (Уходит с Соленым.)
Слышны крики: «Гоп! Ау!» А н д р е й и Ф е р а п о н т входят.
Ф е р а п о н т. Бумаги подписать...
А н д р е й (нервно). Отстань от меня! Отстань! Умоляю! (Уходит с колясочкой.)
Ф е р а п о н т. На то ведь и бумаги, чтоб их подписывать. (Уходит в глубину сцены.)
Входят И р и н а и Т у з е н б а х в соломенной шляпе, К у л ы г и н проходит через сцену, крича: «Ау, Маша, ау!»
Т у з е н б а х. Это, кажется, единственный человек в городе, который рад, что уходят военные.
И р и н а. Это понятно.
Пауза.
Наш город опустеет теперь.
Т у з е н б а х. Милая, я сейчас приду.
И р и н а. Куда ты?
Т у з е н б а х. Мне нужно в город, затем... проводить товарищей.
И р и н а. Неправда... Николай, отчего ты такой рассеянный сегодня?
Пауза.
Что вчера произошло около театра?
Т у з е н б а х (нетерпеливое движение). Через час я вернусь и опять буду с тобой. (Целует ей руки.) Ненаглядная моя... (Всматривается ей в лицо.) Уже пять лет прошло, как я люблю тебя, и все не могу привыкнуть, и ты кажешься мне все прекраснее. Какие прелестные, чудные волосы! Какие глаза! Я увезу тебя завтра, мы будем работать, будем богаты, мечты мои оживут. Ты будешь счастлива. Только вот одно, только одно: ты меня не любишь!
И р и н а. Это не в моей власти! Я буду твоей женой, и верной, и покорной, но любви нет, что же делать! (Плачет.) Я не любила ни разу в жизни. О, я так мечтала о любви, мечтаю уже давно, дни и ночи, но душа моя, как дорогой рояль, который заперт и ключ потерян.
Пауза.
У тебя беспокойный взгляд.
Т у з е н б а х. Я не спал всю ночь. В моей жизни нет ничего такого страшного, что могло бы испугать меня, и только этот потерянный ключ терзает мою душу, не дает мне спать. Скажи мне что-нибудь.
Пауза.
Скажи мне что-нибудь...
И р и н а. Что? Что? Кругом все так таинственно, старые деревья стоят, молчат... (Кладет голову ему на грудь.)
Т у з е н б а х. Скажи мне что-нибудь.
И р и н а. Что? Что сказать? Что?
Т у з е н б а х. Что-нибудь.
И р и н а. Полно! Полно!
Пауза.
Т у з е н б а х. Какие пустяки, какие глупые мелочи иногда приобретают в жизни значение, вдруг ни с того ни с сего. По-прежнему смеешься над ними, считаешь пустяками, и все же идешь и чувствуешь, что у тебя нет сил остановиться. О, не будем говорить об этом! Мне весело. Я точно первый раз в жизни вижу эти ели, клены, березы, и все смотрит на меня с любопытством и ждет. Какие красивые деревья и, в сущности, какая должна быть около них красивая жизнь!
Крик: «Ау! Гоп-гоп!»
Надо идти, уже пора... Вот дерево засохло, но все же оно вместе с другими качается от ветра. Так, мне кажется, если я и умру, то все же буду участвовать в жизни так или иначе. Прощай, моя милая... (Целует руки.) Твои бумаги, что ты мне дала, лежат у меня на столе, под календарем.
И р и н а. И я с тобой пойду.
Т у з е н б а х (тревожно). Нет, нет! (Быстро идет, на аллее останавливается.) Ирина!
И р и н а. Что?
Т у з е н б а х (не зная, что сказать). Я не пил сегодня кофе. Скажешь, чтобы мне сварили... (Быстро уходит.)
Ирина стоит задумавшись, потом уходит в глубину сцены и садится на качели. Входит А н д р е й с колясочкой, показывается Ф е р а п о н т.
Ф е р а п о н т. Андрей Сергеич, бумаги-то ведь не мои, а казенные. Не я их выдумал.
А н д р е й. О, где оно, куда ушло мое прошлое, когда я был молод, весел, умен, когда я мечтал и мыслил изящно, когда настоящее и будущее мое озарялись надеждой? Отчего мы, едва начавши жить, становимся скучны, серы, неинтересны, ленивы, равнодушны, бесполезны, несчастны... Город наш существует уже двести лет,
