Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф
Сначала я просто не понял. Абсолютная победа? Высший балл? Эти слова отскакивали от моего сознания, как горох от стены, а потом до меня дошло. Я не просто участвовал, а победил.
Ко мне подошёл учитель Ли. У него на глазах наворачивались слезы.
— Я всегда знал, — прошептал он. — Всегда.
В тот миг, под взглядами одноклассников, под рукопожатиями важных гостей, я почувствовал не просто радость или гордость, а полное и окончательное принятие. Великий Китай, не просто дал мне шанс, а признал меня своим лучшим сыном. Тот мальчик из деревушки исчез во мне. Его место занял победитель, гений, надежда нации.
И в глубине души, залитой светом всеобщего ликования, тихо зашевелилось новое, ещё не осознанное чувство долга, который теперь нельзя было не оплатить. Страна вложила в меня веру и я был готов отдать ей все, что у меня было. Абсолютно всё!
* * *
Слава странная субстанция. Моё имя напечатали в газетах, я получил грамоту из рук губернатора, а школа получила новый компьютерный класс. Я стал живым доказательством того, что система работает. Но очень скоро символу нашли практическое применение.
Через месяц после олимпиады меня вызвали к директору. В его кабинете, пахнущем дорогой полировкой для мебели, сидели двое мужчин. Они не были похожи на чиновников из министерства. Их костюмы были скроены безупречно, но сидели они на них как-то по-военному прямо. Их улыбки были вежливыми, но глаза, были тёмные и неподвижные.
— Чен, это товарищи Ван и Ли из… специального отдела по работе с одарённой молодёжью, — представил директор, и по тому как он нервно поправлял очки, было ясно, что эти товарищи имеют большую власть.
Товарищ Ван, тот, что был старше, заговорил первым. Его голос был тихим и бархатистым.
— Мы восхищены твоими успехами, Чен. Твои способности это ведь не просто личное достижение, а национальное достояние. Такой ум не должен пропадать в пыли университетских библиотек. Ему нужно настоящее дело. Масштабное. Значимое.
Они закидывали меня комплиментами, но не как ребёнка, а как равного. Они говорили о служении, о защите национальных интересов и невидимом фронте, где решается судьба страны. Их слова были обтекаемы, но суть была ясна.
Товарищ Ли, помоложе, включился, когда речь зашла о конкретике.
— Твоё мышление уникально. Ты видишь паттерны и находишь связь между разрозненными явлениями. Это именно то, что требуется для решения… сложных аналитических задач. Мы предлагаем тебе совмещать учёбу с занятиями в специальной летней школе для избранных.
Это было не предложение, а призыв, замаскированный под награду. Я чувствовал это, смотрел на их бесстрастные лица и видел в них ту самую холодную, неумолимую логику, которую я так любил в математике. Только здесь она применялась ко мне.
— А если я откажусь? — спросил я, едва слышно.
Товарищ Ван мягко улыбнулся, но его глаза не изменились.
— Отказаться? От возможности использовать свой дар на благо Родины, которая дала тебе все? Открыла тебе дорогу в жизнь? — Он сделал паузу, давая мне прочувствовать всю тяжесть этой невысказанной угрозы. — Ты не из тех, кто отказывается, Чен.
Они ушли, оставив мне папку с документами на подпись для согласия на «углублённое изучение прикладной математики» и «выездные учебные сборы». Директор молча протянул мне ручку. Его рука дрожала.
Я вышел из кабинета и снова поднялся на свою скалу в горах Удан. На этот раз тишина не приносила успокоения. Пространство между небом и землёй, которое раньше было полем для моих мыслей, теперь казалось гигантской шахматной доской. Меня только что поставили на неё в качестве пешки.
Вербовали меня не угрозами или деньгами. Они говорили со мной на понятном мне языке долга, логики и безграничных возможностей для моего ума и просили за это лишь мою душу.
Я вспомнил слова отца: «Китай твоя единственная семья!» Теперь эта семья предъявляла свои требования.
Взяв камень, я провёл на земле прямую линию, а затем пересёк её другой, под идеальным углом в девяносто градусов. Ось X и ось Y. Теперь я понимал, что есть и другие системы координат, где решает власть и лояльность. Мне предстояло научиться ориентироваться в этом.
Я подписал бумаги на следующее утро. Не думаю, что это было поражение. Это было следующим логичным шагом в решении задачи под названием «моя жизнь». Я стал агентом, прежде чем успел стать взрослым. Моя гениальность нашла своё применение и я с холодной ясностью осознал, что обратного пути уже не было.
Глава 4. Секретная школа в монастыре Шаолинь
Меня отправили учиться в особенное место. Как сказал товарищ Ван, мой ум был «стратегическим активом». А подобные активы хранят в надёжных сейфах и развивают особыми методами. Для меня таким сейфом стал монастырь Шаолинь. Нет, не тот, что мелькает в фильмах для туристов, а настоящий, скрытый в глубине гор Суншань. Здесь не было паломников с фотоаппаратами, а были только суровые монахи и избранные дети с особыми талантами, которых государство взяло на заметку. Перед входом в монастырь висела табличка с древними текстами на нескольких важнейших языках мира:
Монастырь Шаолинь является одним из одиннадцати объектов Всемирного культурного и исторического наследия ЮНЕСКО в районе гор Суншань. Он был основан в 495 году нашей эры, в период империи Северная Вэй или Бэй Вэй, по приказу императора Сяовэнь-ди для индийского монаха Бадхи или Ба То.
Монастырь расположен в лесном массиве у подножия горы Шаоши, что и послужило происхождению его названия «Шаолинь». «Линь» — лес, «Шао» — гора Шаоши.
Около 527 года, в период правления императора Сяочжан-ди, в Китай прибыл Бодхидхарма или Дамо, буддийский монах, считающийся 28-м патриархом буддизма. Он провёл в монастыре девять лет в медитации и основал уникальное учение, объясняющее смысл жизни, которое получило в Китае название «Чань-буддизм» или Чаньцзун. Шаолинь стал колыбелью Чань-буддизма, а Бодхидхарма — его первым патриархом.
В начале эпохи Тан тринадцать монахов-шаолиньцев помогли будущему императору Ли Шиминю в борьбе за престол. С тех пор монастырь Шаолинь приобрёл славу и почётное звание «Первый монастырь Поднебесной».
Архитектурный комплекс монастыря Шаолинь является главным культовым и административным центром. Его общая площадь составляет около тридцати шести тысяч квадратных метров. В центре комплекса расположен многоуровневый двор с постройками, возведёнными в эпохи Сун, Мин и Цин. Эти здания являются бесценным историческим и культурным наследием, где и
