Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф

Горы Удан стали моим молчаливым учителем. Я научился читать их ритм. Как туманы клубятся в ущельях по законам гидродинамики, так смена времён года подчиняется неумолимым циклам, более грандиозным, чем любая математическая константа. Эта предсказуемость и высший порядок успокаивали меня. В мире, где люди видели лишь волшебство, я видел безупречную логику.

На уроках математики я перестал бояться поднимать руку. Задачи, над которыми корпел весь класс, я решал в уме за несколько секунд. Сначала на меня смотрели с недоверием, потом с завистью, а затем и с уважением. Мой учитель, господин Чжан, человек с пронзительным взглядом, однажды оставил меня после урока.

— Чен, откуда ты всё это знаешь? — спросил он, указывая на моё решение задачи, которое я нашёл тремя разными способами, включая один, не входивший в программу.

— Я… просто вижу, — смущённо пробормотал я.

— Видишь? — он прищурился. — Объясни.

Я начал объяснять не по учебнику, а так, как видел это сам, представляя числа не символами на бумаге, а физическими объектами через их движение и взаимодействие. Я говорил о траекториях, как в тайцзи и о равновесии как в системе «инь-ян». Господин Чжан слушал, не перебивая, а потом медленно кивнул.

— У тебя дар, мальчик. Не просто способности, а настоящий дар как у музыканта с абсолютным слухом.

Вскоре моё имя зазвучало за пределами класса. Я стал побеждать во всех школьных олимпиадах и однажды господин Чжан вызвал меня в свой кабинет. На его столе лежала официальная бумага с гербом.

— Чен, — сказал он торжественно. — Провинциальный комитет по образованию проводит отбор на Всекитайскую математическую олимпиаду. Лучшие поедут в Пекин. Я подал твоё имя.

Я замер. Пекин. Столица. Тот самый мифический центр империи, о котором я только слышал.

— Но… почему я? — выдохнул я.

— Потому что ты лучший, — просто ответил учитель. — Наша школа должна быть представлена самыми достойными. Ты должен показать им, на что способен.

Слова «наша школа» отозвались во мне странным эхом. Впервые в жизни я чувствовал себя не изгоем, а частью чего-то большого и значительного. Меня выбрали и признали. Не за силу в руках, не за чистоту крови, а за мой ум.

Вечером того дня я поднялся на небольшую скалу за общежитием, откуда открывался вид на долину. Огни деревень мерцали внизу как россыпи звёзд. Я представил себе Пекин, Великую стену, Запретный город и современные университеты.

Во мне зажглось новое, незнакомое чувство. Гордость. Но не личная, не эгоистичная. Это было чувство причастности. Я был винтиком в огромном, великом механизме под названием Китай. И от того, насколько исправно я работаю, зависело общее дело. Слова отца, сказанные на прощание: «Отныне Китай твоя единственная семья», — вдруг обрели особый смысл. Это было прозрением.

Я сжал кулаки. Во мне не было слепого патриотизма, рождённого из лозунгов. Моя любовь к Родине рождалась из благодарности. Она дала мне шанс и оценила по уму, а не по происхождению. Я был готов отдать ей все свои силы. Смотря на уходящее за горы солнце, я дал себе клятву не подвести учителя Ли, не опозорить школу, и оправдать доверие этой необъятной, сложной, великой страны, которая стала мне матерью, отцом и семьёй. Во мне закладывался стержень, выкованный из благодарности и осознания собственной ценности. Я был сыном Китая и готовился доказать это на самом главном экзамене в своей жизни.

Глава 3. Китайская олимпиада по математике

Поездка в Пекин была подобна перемещению в другую вселенную. Дымчатые горы Удана сменились плоским, необъятным горизонтом, а затем на него надвинулся лес из стекла и бетона. Поезд мчался с невероятной скоростью и я, прижавшись лбом к холодному стеклу, ловил себя на мысли, что подсчитываю скорость, оценивая расстояние между телеграфными столбами. Но даже числа не могли описать того, что я чувствовал.

Пекин обрушился на меня всей своей имперской мощью. Широта проспектов, устремляющихся в бесконечность, поражала своим размахом. Я чувствовал энергию миллионов людей, чьи жизни сливались в один гудящий поток. Выросший в тишине рисовых полей, я был оглушён, ослеплён и впервые физически ощутил мощь страны, которой клялся служить. Это был не абстрактный Китай из учебников, а живой гигант!

Олимпиада проходила в огромном аудиторном зале университета, пахнущем мелом и старой древесиной. Задачи в основном были не на вычисление, а на озарение. Они требовали не знания формул, а способности увидеть скрытую в них красоту, найти изящный и нестандартный ход. Я погрузился в них с головой, забыв о времени и окружающих. Мир сузился до листа бумаги, на котором я сражался с теоремами и аксиомами. Я вышел из аудитории с мокрой от пота спиной и пустой головой. Я сделал, что мог, но было ли это достаточно хорошо?

Результаты должны были быть объявлены через неделю. Мне же нужно было возвращаться в школу. Обратный путь был совсем иным. Восторг сменился тяжёлым размышлением. Я снова смотрел в окно, но теперь видел не величие, а бесконечность страны и свою ничтожность на её фоне.

В школе меня встретили с распростёртыми объятиями. Все наперебой спрашивали:

— Ну как, Чен? Занял первое место?

— Показал им, что наши уданские не лыком шиты?

— Когда же результаты?

А я и сам не знал, лишь отшучивался и говорил, что задачи были сложные. Внутри же грызла неуверенность. Может быть, моя гениальность это всего лишь деревенская самоделка, которая рассыпалась в лицо столичным вундеркиндам. Прошла неделя. Затем другая. Энтузиазм окружающих поугас. Жизнь вошла в свою обычную колею. Как-то утром, во время занятий по истории, в класс вошёл директор с сияющим лицом. За ним следовали незнакомые люди в строгих костюмах и моё сердце ёкнуло. Среди них был учитель Ли, который смотрел на меня с такой гордостью, что у меня перехватило дыхание.

В аудитории повисла тишина.

— Чен, — голос директора дрожал от волнения. — Выйди, пожалуйста.

Я вышел, ничего не понимая. Один из незнакомцев, главный в делегации, положил мне на плечо руку. Его ладонь была тёплой и твёрдой.

— От имени Министерства образования Китайской Народной Республики, — его голос громко и чётко прозвучал в тихом классе, — я поздравляю тебя с абсолютной победой на Всекитайской математической олимпиаде. Ты набрал высший балл, решив все задачи,