Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф

* * *

Воздух в закрытом зале для практики с оружием был особенно спёртым. В руках у меня был не стальной меч, а тяжёлая бамбуковая палка, «цзянь» для начинающих. Её вес, как и многое в этом монастыре, был обманчив. Управлять ею поначалу было очень сложно, но я быстро учился.

Наш наставник по фехтованию Мастер Вэй был молчаливым человеком с руками, покрытыми старыми шрамами.

— Меч это продолжение твоего намерения, — сказал он. Его голос был тихим, но резал тишину как клинок. — Он не рубит сам по себе. Им управляет твоя воля. Если твои мысли хаотичны, то и клинок будет метаться как испуганная птица. А вот если твой дух силён, то он станет молнией, направленной в одну точку. Познайте глубину и суть этого!

У меня всё ещё плохо получалось. Бамбуковая палка была непослушной, а её конец описывал неуклюжие размашистые дуги. Я пытался рассчитать траекторию с помощью моей любимой математики, но постоянно опаздывал. Разочарование. Я был силён в цифрах, но с этим простым куском бамбука, я был никем. Гнев заставил меня сжать палку так, что мои костяшки пальцев побелели. Я сделал резкий сильный выпад, желая просто проткнуть мишень, но палка вильнула, соскользнула и больно отскочила мне в запястье.

Мастер Вэй наблюдал за мной с каменным лицом.

— Ты борешься с ней, — констатировал он. — И видишь в ней противника. Пока не подружишься, будешь бить сам себя!

«Подружиться». Это слово нашло отклик в моей душе. Я закрыл глаза, отбросил гнев и попытался просто ощутить вес палки чтобы найти баланс. Нужно было найти точку опоры, где её центр тяжести встречался с моей ладонью. И тут в моем сознании что-то переключилось. Я перестал видеть палку, а увидел совершенную линию, заданную вектором. Её движение в пространстве описывалось не хаосом, а законами механики. Угол атаки. Скорость. Инерция. Мой разум, привыкший к вычислениям, наконец-то заработал на полную.

Я снова поднял бамбуковую палку. Но на этот раз, ощущая не просто кусок бамбука в руках, а выстраивая в голове переменные в уравнении. Вот воображаемая система координат. Моё тело возьмём за начало отсчёта, а конец палки станет точкой, которую нужно переместить из А в Б по оптимальной траектории. Я начал отрабатывать свою методику и теперь это были не беспомощные тычки, а короткие энергоэффективные атаки.

Расчёт проходил так, чтобы минимизировать лишние движения и сила передавалась от пятки через бедро, спину, плечо и выстреливала точно в кончик палки. Я не прикладывал грубую силу, а прикладывал свой ум и это сработало. Бамбуковая палка, которая раньше была непослушной, вдруг стала предсказуемой, но только для меня. Она летела по прямой как луч лазера и с сухим стуком вонзалась в соломенную мишень. Это была моя очередная победа.

Мастер Вэй медленно кивнул, смотря в мою сторону, и в уголках его губ появилось подобие улыбки.

— Хорошо, — сказал он. — Ты нашёл свой путь. И запомни, что в реальном бою у тебя не будет времени на вычисления. Ты должен довести это понимание до инстинкта и чувствовать геометрию боя так, как чувствуешь ветер своей кожей.

Лёжа на жёсткой койке общежития монастыря в тот вечер, я смотрел на свои ладони. Восторг от сегодняшнего открытия смешивался с холодной ясностью. Фехтование оказалось высшей математикой, воплощённой в движении. И я понял главное, что моя будущая работа будет точно такой же. Я буду анализировать людей и ситуации не как хаос, а как сложные, но поддающиеся расчёту системы, буду находить их центр тяжести, слабости и страхи.

И тогда моё действие станет тем самым коротким, точным и неотразимым уколом бамбукового меча, поражающим цель не грубой силой, а безупречной логикой удара. Я не просто тренировался драться, а заново учился решать уравнения, где переменными были человеческие жизни. По правде говоря, мне это очень нравилось!

* * *

Экзамены в Шаолине не имели ничего общего с олимпиадой по математике. Здесь были крики, пот и железная дисциплина. Испытания были не проверкой знаний, а фильтром, отсеивающим слабых духом.

Два десятка подающих надежды учеников, выстроились на рассвете во дворе перед Залом Небесных Царей. Холодный ветер с гор пробирал до костей. Первым испытанием стал «Девятичастный круг». Это были девять станций, каждая из которых проверяла что-то своё в виде силы, выносливости, гибкости и терпения. Мы бежали по горным тропам с мешками песка за спиной, переправляясь через ледяные ручьи, ползя по грубому камню и стирая кожу в кровь.

Я был не самым сильным. Моё тело, больше привыкшее к формулам и книгам, сдавалось одним из первых. Но тут просыпался мой ум. Я начинал подсчитывать ритм дыхания, оптимизировать движения, распределять силы не интуитивно, а как ресурс в уравнении. На станции, где нужно было удерживать стойку всадника до изнеможения, я не боролся с болью, а наблюдал за ней, как за интересной переменной, анализируя её волнообразное нарастание и находя в своём сознании «тихую зону», куда она не могла добраться.

Последним испытанием была спарринг сессия. Моим противником стал коренастый парень с севера, с плечами как у быка.

— Математик, — фыркнул он, перед тем как мы склонились в поклоне. — Сейчас я тебя порешаю!

Первый же его удар был подобен тарану. В ход пошла грубая прямолинейная сила. Раньше я бы попытался блокировать удар и был бы сметён, но недели наблюдений за мастерами не прошли даром. Я сделал полшага назад, пропуская кулак в сантиметре от своего виска, и лёгким движением запястья направил его инерцию в сторону. Он пролетел мимо, на мгновение потеряв равновесие. В его глазах тут же мелькнуло удивление.

Он атаковал снова и снова. Я не наносил ударов, а только уворачивался, уступая и направляя. Я «решал» его, как сложную, но примитивную задачу и видел паттерны в его атаках. Он всегда бил третьим ударом в одну и ту же точку, а перед решающей атакой переносил вес на пятку. Это была живая геометрия и я находил в ней уязвимости.

Через несколько минут он остановился, задыхаясь весь покрытый потом. Его сила, не встречая ожидаемого сопротивления, истощила его самого.

— Будешь драться или танцевать? — прохрипел он.

— Я не танцую, — тихо ответил я. — А решаю! Сам же хотел этого!

Вдруг раздался удар гонга. Мастер Цзинь, наблюдавший за поединком, кивнул мне.

— Достаточно. Ты прошёл!

Соревнования внутри Шаолиня были особенными.