Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф
В его голосе не было ни осуждения, ни восхищения, а лишь точный анализ и аналитика.
— А Россия… — он наконец повернул ко мне голову, и в его глазах мелькнула искра чего-то, похожего на профессиональное удовольствие. — Россия — это шахматная партия высшего уровня. Там не работают ни мечты, как в Африке, ни страх, как в Венесуэле. Там работает понимание общей судьбы, интересов и… общих недостатков. Их рудники часто устаревшие, технологии отстают, а управление неэффективно. И тогда мы приходим не как завоеватели, а как спасители. Инвестиции, модернизация и совместные предприятия. Мы покупаем не землю, а долги и проблемы. В ответ получаем лояльность и доступ к редкоземельным металлам. Это дружественное поглощение на уровне инженерных решений и банковских транзакций. Идеально для долгосрочного контроля. Мы становимся не просто партнёрами, а необходимой частью их производственной цепочки. Отключиться от нас будет равносильно ампутации.
Мы остановились у пруда. Чжэнь повернулся ко мне. Его лицо было спокойным и открытым.
— Видишь ли, мир — это не монолит, а мозаика из уязвимостей. Искусство в том, чтобы для каждого фрагмента найти свой ключ. Инфраструктура. Страх. Взаимозависимость. Ты аналитик и работаешь с цифрами, но за ними стоят люди с их слабостями и амбициями. Нужно ими управлять. Не подавлять, а направлять. Как вода находит путь, так и мы находим подход к каждому. Он посмотрел на меня оценивающе.
— Да, мистер Чжэнь. — сказал я не решаясь смотреть прямо в глаза.
Тут мы услышали голос Дзинь Тао. Он бежал к нам с улыбкой на лице и остановился перед нами, переводя дыхание. Его взгляд упёрся в Чжэня:
— Нам нужно ехать. Сейчас же. Нас ждут.
Чжэнь повернулся ко мне и подал руку.
— Рад был встрече! Успехов, мой друг!
Я пожал её, ощутив всю мощь рукопожатия.
— Взаимно! Спасибо! Всего хорошего!
Они пошли быстрым шагом прочь, а я смотрел вслед и корил себя, что так и не расспросил обо всём, пока была возможность.
* * *
Дни на работе слились в однородную рутину. Я влился в коллектив, научился отличать суховатый английский юмор от простой грубости, полюбил чай с молоком в три часа дня как ритуал. Моя жизнь стала серией чётких, предсказуемых действий. Каждый день с утра брифинг, анализ рынков, регулярные отчёты для Дзинь Тао, переговоры и встречи. Иногда мне казалось, что я стал частью сложного, отлаженного механизма, который тихонько себе работает в стеклянных башнях Лондона.
Поездка на конференцию по кибербезопасности в Брайтон стала таким же рабочим рутинным пунктом. Я сидел в полутёмном зале, слушая очередного спикера, чей голос монотонно бубнил о векторах угроз и протоколах шифрования. Взгляд блуждал по залу, скользя по лицам таких же уставших профессионалов. И вдруг, мой взгляд зацепился.
На том конце ряда, у прохода, сидела девушка. Темные волосы, собранные в небрежный пучок, знакомый изгиб щеки, когда она что-то быстро записывала в планшет. Сердце пропустило удар, потом заколотилось с бешеной силой. Это было невозможно. Я впивался в черты лица, находя одну знакомую деталь за другой. Разрез её глаз, манера морщить лоб, лёгкая родинку у виска. Мия. Мысль казалась такой безумной, что я попытался её отогнать. Игра воображения, наваждение от усталости. Но чем дольше я смотрел, тем больше убеждался, что это была она. Та самая Мия, связь с которой когда-то стоила мне карьеры на родине и вынудила бежать сюда.
Остаток конференции прошёл в тумане. Я не слышал ни слова, ощущая лишь тяжёлый ком в груди. Когда свет наконец зажегся и люди потянулись к выходу, я пошёл к тому месту, где она стояла, собирая вещи в сумку и подошёл совсем близко к ней.
— Простите, — сказал я, и мой голос прозвучал хрипло и неузнаваемо. — Мы, кажется, знакомы?
Она подняла глаза. Сначала в них было лишь вежливое недоумение, а потом шок. Зрачки расширились, губы приоткрылись и вдруг всё её строгое, сосредоточенное выражение рухнуло, сменившись чистой, безудержной радостью.
— Чен!
Это было не просто моё имя, а крик, вырвавшийся после долгого молчания. Прежде чем я успел что-то сказать, она бросилась мне на шею, обняв так крепко, что перехватило дыхание. Я почувствовал знакомый запах её духов, смешанный с запахом морского воздуха из открытых дверей. Всё внутри оборвалось.
— Мия, — только и смог я выдохнуть, пряча своё лицо в её волосах. Нервный и счастливый смех сорвался с моих губ. Мы отстранились, держа друг друга за плечи, не веря своим глазам. — Это правда ты? Как?..
— Я не верю! — она смеялась, и в уголках её глаз блестели слезинки. — Ты, здесь? На скучнейшей конференции в Брайтоне?
— Служебная обязанность, — огрызнулся я, не в силах сдержать улыбку. Она называла меня по имени громко. Было слышно на весь холл. Слово «Чен» прозвучало как сигнал тревоги. Я оглянулся. Рядом уже замешкались мои коллеги, бросив на нас любопытные взгляды.
Осторожность, вбитая в меня годами, сработала мгновенно.
— Пойдём отсюда, — тихо, но твёрдо сказал я, беря её за локоть. — Здесь слишком людно.
Я вывел её через боковой выход на набережную. Ветер с Ла-Манша бил в лицо, но мы его почти не чувствовали. Я просто шёл и слова сами вырывались путаным, счастливым потоком, заглушая шум прибоя.
— Меня вынудили уехать, — говорил я, глядя на серые волны. Старая боль смешалась с облегчением от возможности наконец сказать это вслух. — После нашего с тобой… свидания. Получил строжайший выговор и перевод сюда.
Она слушала, сжав мою руку.
— А меня просто понизили, — её голос звучал горько. — Перевели в архивный отдел работать с бумагами десятилетней давности. Считай, отправили в ссылку. А сюда… я попала совершенно случайно. Наша ведущая специалистка по теме сломала ногу. Меня отправили вместо неё, потому что я хоть что-то помнила. Ирония судьбы, да?
Мы остановились, глядя друг на друга. На время все вокруг исчезли. Были только мы двое, выброшенные системой в разные уголки мира и случайно нашедшие друг друга на ветреной английской набережной. В её глазах я видел то же самое потрясение и хрупкую надежду на то, что теперь мы можем просто жить. Мы шли, почти не замечая направления, увлечённые потоком слов и смеха, который вырывался наружу после
