Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен
Другое различие в исламской теологии, к которому апеллирует Аллама для объяснения знания Бога – это различие между детальным знанием (’илм ат-тафсили) и суммарным знанием (’илм ал-иджмали). Субъект обладает детальным знанием, когда он обладает знанием специфики объекта, как, например, когда он актуально рассматривает специфические высказывания, описывающие знаемое. Субъект обладает суммарным знанием, когда он не выдвигает специфических предположений относительно объекта знания, но в состоянии предоставить специфическую информацию при должных условиях. Данное различие приблизительно соответствует различию между актуально случающимся и склонностным (occurrent and dispositional) доксатическими состояниями, обсуждаемыми в современной западной философии. Аллама пишет, что, поскольку Бог есть простое чистое бытие и не лишен никакого совершенства, все частности творения присутствуют в Боге в своей высшей форме без всякого различия, «поскольку они известны Ему посредством суммарного знания, которое вместе с этим способно к детальному раскрытию»8.
Современная западная философская теология в течение ряда лет искала ответ на вопрос, каким образом Бог может обладать знанием временных истин, таких как то, что сегодня – суббота. Ответ, предложенный исламской теологией, состоит в том, что всезнание Бога отличается от человеческого предложного знания и не должно пониматься антропоморфически в смысле актуально имеющего место рассматривания всех истинных высказываний в сознании Бога. Всякое различие и перемена должны пониматься в терминах ограничений. Мы можем приписать Богу знание того, что сегодня – суббота, поскольку Он может открыть кому угодно, что сегодня – суббота, но Бог никогда не рассматривает высказывания как таковые.
Аллама пишет, что Аллах (превелик Он и преславен!) слишком велик, чтобы Ему приписывать мышление, посредством которого Он способен проникать в идеи и сущности, находящиеся в воображении постигающего. Иначе Он стал бы составным или сложенным, и был бы подвержен переходным фазам, и даже Его речь могла бы быть потенциально неверной. Намного превыше Он того, что они Ему приписывают! Другими словами, прославление Бога видится чем-то большим истолкования утверждений писаний о Божественном знании, акцентирующего различия в большей степени, нежели сходство между божественным и человеческим знанием.
Божественная тайна и трансцендентность также утверждаются положением о том, что Бог не является не только личностью, но даже и не субстанцией. Субстанции понимаются как состоящие из чтойности и существования, а это предполагает ограничение. Бог не ограничен, так что Он не может обладать количественными свойствами, чтойностью, и. таким образом, не может быть субстанцией.
Он Аллах по отношению к тому, что не Бог, Благодатный, Милосердный, Царь. Кто владычествует и правит Вселенной, Чистый, лишенный ошибок, слабостей, недостатков, невнимательности, Даритель всеобщей безопасности, Устроитель мира.
Каллиграфия из Великой Мечети. Бурса, Турция. 1399 г.
Поскольку Аллама отмечает, что знание и речь Бога и человека метафизически различны, он отвечает на возражение, выдвигаемое Алстоном, что такое различие делает божественную речь и знание непостижимыми. Аллама Таба-таба’и прилагает определенные усилия и чтобы дистанцировать себя от тех, кто представляет Вселенную как речь Бога. Табатаба’и отвергает эти взгляды, поскольку они будут означать, что любое утверждение, что Бог общается со Своими пророками, должно быть истолковано как простая аллегория. Напротив, Табатаба’и придерживается того, что речь Бога есть реальное общение. Божественное Откровение есть реальное общение, поскольку оно обращено к определенным индивидуумам, и поскольку посредством откровения передается послание. Однако, когда говорится, что Бог передает Свое послание пророкам, это не означает, что у Него есть мысли, которые передаются от одного лица другому. Когда говорится, что Бог общается с человеком, это означает, что Он создает нечто, дающее человеку внутреннее знание послания.
«Становится очевидным, что законы, могущие гарантировать счастье человеческого общества, не могут быть постигнуты посредством разума. Поскольку согласно доктрине об общем руководстве, распространяющемуся на все творение, существование знания об этих законах в человеческом роде необходимо, внутри человека должна присутствовать инаковая сила познания, дающая ему возможность понимать реальные жизненные обязанности и делающая это знание доступным для каждого. Это сознание и сила постижения, отличные от разума и чувства, называются «пророческим сознанием», или «сознанием Откровения»9.
Аллама утверждает, что, несмотря на то, что мы используем термин «коммуникация» («сообщение») для обозначения обмена идеями между людьми, термин может быть также использован для описания Откровения, поскольку его следствие или функция – та же, т. е., сообщение доставлено. В подобной манере мы употребляем термин «лампа» для описания электрического света, несмотря на то, что он не содержит никаких элементов той лампочки, к которой этот термин первоначально применялся. Таким образом, откровение может в действительности рассматриваться как сообщение (коммуникация) Бога с человеком, несмотря на то, что эта коммуникация не берет начало в уме или лице10. Таким образом, Табатабаи показывает, что Откровение может рассматриваться как божественное общение и без предположения того, что Бог есть личность. Таким образом, Аллама также демонстрирует, как религиозному языку может быть дана рациональная интерпретация, не приписывая при этом Богу метафизические ограничения, свойственные человеку и другим субстанциям.
Рационализм исламской теологии также продемонстрирован в разборе Табатаба’и других вопросов Например, рассуждая о чудесах, он утверждает, что они не должны рассматриваться как нарушение естественных законов. Он даже не требует, чтобы чудеса не имели естественного объяснения. Если бы существовала некая теория, посредством которой все чудеса были бы объяснены или даже предсказаны, это никоим образом не умалило бы их чудесности. То, что делает событие чудом – это просто то, что оно должно выходить за рамки обычного, быть благим и иметь религиозную значимость в вызове, т. е. в установлении истинности притязания на пророчество.
В традиции трансцендентной философии, которой следует Аллама, Бог есть само чистое бытие. Хотя такое утверждение может быть также найдено и у Фомы Аквинского, оно гораздо более полно развито в рамках трансцендентной философии, нежели в философии томизма, поскольку именно посредством этого отождествления божественности и реальности бытия трансцендентная философия связана с исламским мистицизмом, и именно здесь мы можем найти ответ на другой тип возражений, выдвигаемых современной христианской теологией против теологии, развиваемой Алламой.
Многие из христианских богословов и философов утверждали, что Бога следует понимать как личность, поскольку в противоположном случае Его следовало бы считать безличностным, Тем, в противоположность Ему. Эта дихотомия характеризует большую часть христианской теологии и западное религиоведение, и она не имеет места в исламской мысли. Различие между личностной и безличностной концепциями Божества очень важны в философии мистицизма, в особенности с тех
