Современные вопросы исламской мысли - Мухаммад Легенгаузен
Отрицание религии в западном мире объясняется двумя причинами: это причины, относящиеся к мнимому противостоянию между религией и наукой, и причины, восходящие к определенным общественным, политическим и моральным взглядам. В недавние годы наблюдалось изменение отношения интеллектуалов к обеим этим сферам. Сегодня по сравнению с днями расцвета позитивизма имеет место большее признание того, что наука не должна рассматриваться как антагонист религии, и сейчас развиваются такие эпистемологические теории, которые допускают рациональное подтверждение как научных, так и религиозных убеждений. Общественные, политические и моральные подходы, доминировавшие до 1970-х гг, заменяются критическим подходом к либерально-левацким взглядам. Нынешнее возрождение философской теологии получает свою пользу от обоих видов изменений в подходе, косвенно поощряя их.
В то же самое время, когда происходят эти изменения, теологи начинают серьезную дискуссию по поводу значения нехристианской теологии для христианского мышления. Такие теологи, как Джон Хик, У. Кентвелл Смит и Ганс Кюнг, энергично утверждают, что доктрина возможности спасения исключительно через христианскую традицию не может быть обоснована рационально. Продолжая быть верными христианской традиции, они предполагают, что доктрины божественности Христа и Троицы должны быть перетолкованы, и они даже допускают, что в определенном аспекте, Коран может быть признан словом Божиим. Теологи обсуждают такие вопросы в разделе религиозного плюрализма. Хотя в сегодняшней философской теологии вопрос религиозного плюрализма не является центральным, наблюдается растущее внимание к нему1.
В данном контексте мы вправе задать себе вопрос – а может ли вообще быть найдено что-либо в исламской мысли последних лет, имеющее отношение к западной философской теологии? Иногда западные исследователи высказывали сомнения относительно возможности нахождения чего-либо интересного с философской точки зрения в современной исламской мысли, поскольку их знакомство с последней ограничивалось знанием сочинений тех мусульманских писателей, которые либо лишены философской эрудиции либо даже враждебны к философии. Однако в шиитской философской и теологической традиции мы обнаруживаем достаточно материала, имеющего значение для вопросов, поднятых в философской теологии христианскими философами. Определенно, одним из лучших способов знакомства с шиитской философской теологией является путь через работы Алламы Табатаба’и. Его авторитет в мусульманском мире как экзегета Корана в сочетании с философской квалификацией, придают его работе статус, требующий большего внимания, нежели было уделено до сих пор изучающими сравнительное религиоведение и философскую теологию.
Возможно, некоторые наши мусульманские читатели спросят, почему мусульмане вообще должны обращаться к проблемам, возникающим в контексте западной философской теологии. Тому есть несколько причин. Во-первых, посредством формулирования мусульманского ответа на такие вопросы можно завоевать уважение к исламской традиции, отношение к которой, к сожалению, часто зависело от политики. Во-вторых, это дает возможность познакомить тех, кто знаком лишь с средневековой исламской мыслью, с живой традицией исламской философской теологии. В-третьих, такие интеллектуальные усилия вносят свой вклад в углубление понимания сложности рассматриваемых вопросов, и могут способствовать дальнейшему развитию мусульманской мысли по целому ряду вопросов.
Недавний рост интереса к философской теологии на Западе является показателем искренней нужды в том, чтобы вновь серьезно отнестись к религии после того, как она была сброшена со счетов множеством интеллектуалов как форма сознания, якобы несовместимая с современной научной картиной мира. Многие, отвернувшиеся от церкви, возвращаются в ее лоно. Однако проблемы, породившие изначальную неудовлетворенность религией, не были решены. На Западе проблемы внутри христианства в их типичном развитии считались проблемами религии как таковой. Немногие допускали возможность того, что ислам может быть защищен от ошибок христианства, приведших к неудовлетворенности им. Например, одной из важнейших христианских доктрин является догмат о Троице. Со времен Средних веков теологи считали, что эта доктрина должна приниматься на веру, где вера понимается как способ принятия неприемлемого согласно критериям разума. Современные теологи пошли далее, постулировав, что данная доктрина – это тайна, не поддающаяся рациональному обоснованию. Различные современные религиозные философы, такие как Питер ван Инваген и Томас В. Моррис, пытались дать философское обоснование рациональной состоятельности доктрины. И это – то место, где выявляется состоятельность мысли Алламы Табатаба’и. Большинство философских рассуждений, разбросанных по его комментарию к Корану, Аль-Мизан, призваны продемонстрировать несостоятельность тринитарной доктрины и защитить веру в строгое единобожие. Многие соответствующие фрагменты были собраны аятоллой Хусейни Техрани в его книге Мехр-и Табан. В этих рассуждениях ясно показан присущий исламской теологии рационализм, и убедительно выявлен контраст с иррационализмом тенденции, обнаруживающейся в современной христианской теологии, – тенденции путать чудо с несостоятельностью. С другой стороны, работы Алламы Табатаба’и, посвященные вопросам исламского мистицизма, или ’ирфана, свидетельствуют о его восприимчивости к подлинному мистицизму и о высокой оценке им последнего, который рационален, даже выражая себя посредством мнимых противоречий. Таким образом, работы Алламы Табатаба’и являются образцом не только исламской теологии, одновременно современной и рациональной, но также и рационального мистицизма.
С другой стороны, исследователь западной философии, привыкший отыскивать отличительные и оригинальные элементы в мысли философа, может не оценить значимость работ Алламы Табатаба’и. Аллама является защитником школы мышления, происходящей от Муллы Садры и называемой трансцендентной философией. Философия Садры оказывает на современную шиитскую теологию влияние, в какой-то мере аналогичное влиянию Фомы Аквинского на католическую теологию. Многое из того, что имеет значение для философской теологии Алламы Табатаба’и, можно обнаружить в работах Муллы Садры или Насир ад-дина Туси, но вместо того, чтобы понизить ее значимость, это подтверждает согласие теологии Алламы с той традицией, в которой она развивалась.
Как и в современной западной философской теологии, в теологии Алламы используются точные определения, дедуктивные доказательства и тонкие различия между конкурирующими позициями. Это – черты, которые более широкая аналитическая традиция англо-американской философской теологии разделяет с шиитской традицией, отражая присущий Ибн Сине (Авиценне) вкус к логике и огромное влияние, оказанное этим вкусом на последующую исламскую философию. Однако интуитивные предположения касательно того, что может быть принято без доказательств, сильно отличаются в аналитической философии и исламской философии. Западный исследователь исламской философии, таким образом, должен учиться подавлять в себе порывы сходу отметать доказательства, построенные на, по его мнению, неправдоподобных посылках, и учиться отыскать за данными посылками
