Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик
Этот случай дал группе основание заподозрить «Доде» в присвоении указанных денег, ввиду чего для разрешения сего вопроса была составлена особая комиссия, реабилитировавшая «Доде». Несмотря на это, Бурцев считает «Доде» подозрительным человеком, чувствует, что дело о кредитных билетах носит какой-то «провокационный» характер, но в чём именно заключается предательство со стороны «Доде», не может уяснить себе и потому опасается открыто обвинять «Доде» в партийной измене, тем более, что «Доде» снискал себе полное доверие со стороны Парижской группы большевиков, является вполне независимым человеком как издатель имеющего широкое распространение медицинского журнала и предоставляющий в редакции этого журнала многим бедным партийным деятелям честный труд. Ввиду указанного выше партийного положения «Доде», — пишет Броецкий, — осведомлённости, связей и знания партийной жизни его надлежит отнести к разряду весьма ценных и выдающихся сотрудников, вполне заслуживающего того вознаграждения в размере 2000 франков, которое он получает».
«Продолжительное время служит помощью в деле розыска и секретный сотрудник "Ней"», — отмечал Броецкий. Под этой кличкой скрывался Гудин Василий Григорьевич, бывший студент Петербургского технологического института. С 1901 по 1905 год он являлся сотрудником Петербургского охранного отделения. Затем был передан заграничной агентуре и поселился в городе Льеже. «Среди революционных деятелей, — пишет Броецкий, — "Ней" выдаёт себя за социал-демократа большевика, в действительности же является убеждённым монархистом. По его словам, в Льеже существует эмигрантская колония, насчитывающая в своих рядах около 2000 человек и разделяющаяся на группы социал-демократов, социалистов-революционеров, анархистов и членов польской социалистической партии. Состоя секретарём и библиотекарем группы социал-демократов, "Ней" сплотил возле себя членов этой группы и приобрёл известность не только среди них, но и во всей эмигрантской колонии как лицо, у которого каждый вновь прибывший эмигрант может собрать нужные ему сведения и получить руководящие указания… По своему положению в революционной среде, осведомлённости, правдивости "Ней" может быть отнесён к разряду вполне удовлетворительных и полезных секретных сотрудников. Доставляя уже 12 лет сведения по розыску, "Ней", очевидно, тяготится своим положением и указывает на то тяжёлое состояние духа, которое он испытывает в силу необходимости мыслить, как монархист, одно, а высказывать, как искусственный революционный деятель, другое. Несмотря на это, "Ней" далёк от отказа в сотрудничестве, считая таковое делом безусловно полезным для родины. По происхождению "Ней" русский, получает он за свой труд вознаграждение в размере 400 франков».
Как было сказано выше, около Бурцева находились два секретных сотрудника заграничной агентуры. Один из них носил кличку «Матис» (Зиновьев Александр). В своём докладе Броецкий очень подробно описывает внедрение последних в революционную среду. «Матис» ранее состоял секретным сотрудником отделения. Для укрепления своего положения в партии и «создания более прочного революционного положения» он в это время был привлечён к политическому дознанию по сфабрикованному полицией делу. До рассмотрения дела в судебном порядке полицией был организован его побег из тюрьмы и из России. Прибыв за границу, он поселился в Париже, вошёл в состав заграничной агентуры. Заведённое на него дело в Москве было прекращено. Как сообщил в беседе с Броецким «Матис», поскольку он является дальним родственником революционера Павла Крякова, состоявшего во время студенчества в дружеских отношениях, с одной стороны — с Бурцевым, а с другой — с Азефом, то он, «Матис», по прибытии в Париж был подвергнут всестороннему допросу Бурцевым, В.К. Агафоновым, Гнатовским и Я.Л. Юделевским для определения, не соединено ли его появление в Париже с какими-либо провокационными целями. Ввиду того, что ничего подозрительного в отношении «Матиса» выяснено не было, Бурцев приблизил его к себе и стал давать ему разные поручения по обнаружению в Париже русских розыскных органов и выяснению личного состава секретной агентуры. Прекрасно инструктируемый руководящим им подполковником Эргардтом и весьма преданный последнему, «Матис» предварительно доклада Бурцеву о выполнении поручений сообщает об этом подполковнику Эргардту и поступает согласно его указаниям.
Таким образом, предварительно доставления Бурцеву перехватываемых им по приказанию сего последнего писем некоторых лиц, интересующих названного эмигранта, письма эти доставляются подполковнику Эргардту. Затем, например, когда «Матис» по приказанию Бурцева вёл наблюдение за подполковником Эргардтом, то об этом последний был своевременно осведомлен, и наблюдение никаких результатов не дало. Когда подполковнику Эргардту, в период слежки за ним, настоятельно было необходимо вывезти вещи из своей квартиры, за которой по приказанию Бурцева усиленно наблюдал Леруа (бывший филёр заграничной агентуры, перешедший к Бурцеву. — 3. Л.), то «Матис» пришёл на помощь тем, что в день перевозки вещей отвлёк Леруа по какому-то делу в другую часть города, и новая квартира семьи подполковника Эргардта осталась невыясненной. «Матис» свидетельствует, что Бурцев в настоящее время страдает полным отсутствием средств, но надеется в скором времени получить 10 тысяч франков, которые обещал ему какой-то профессор из Санкт-Петербурга. Общение с Бурцевым «Матис» имеет почти ежедневно если не лично, то потелефону, причём при полном отсутствии денег у Бурцева, старается к нему не заходить, так как Бурцев бесцеремонно достаёт у него из кармана кошелёк и берет деньги, которых затем не отдаёт. «Ввиду приносимой пользы в специальном вопросе по освещению деятельности Бурцева, осведомлённости, развитию и правдивости, "Матиса" надлежит отнести к разряду весьма полезных секретных сотрудников; получаемое вознаграждение в сумме 500 франков "Матис" вполне заслуживает».
Вторым лицом, представленным к Бурцеву, был секретный сотрудник «Бернард» (Верецкий Н. Н.). В беседе с Бро-ецким он не дал никаких определённых сведений о своей фамилии и своём прошлом, не указал это и подполковнику Эргардту при поступлении на службу. Предложил свои услуги «Бернард» сам. Сведения он начал давать с февраля 1913 года. По его объяснению, он находится за границей уже четыре года, знаком с Бурцевым и последний год «занимается у него тем, что переписывает написанные Бурцевым неразборчивым почерком его статьи, предназначенные для печатания в газете "Будущее", помогает Бурцеву в наведении справок по его личному архиву. Архив Бурцева представляет собой большой книжный шкаф, наполненный разного рода переписками». Но наиболее ценные материалы, как сообщил «Бернард», «Бурцев хранит в квартире какого-то француза». В последнее время «Бернард» дал сведение о том, что Бурцева посетила какая-то дама, которая была у него впервые. Заключает это «Бернард» из того, что когда он, «Бернард», на её звонок вышел в переднюю отворить дверь, то дама спросила его, он ли Бурцев. Услыхав женский голос, Бурцев вышел в переднюю и, поздоровавшись с дамой, увёл её в отдельную комнату, закрыв за собою
