Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик
Сообщение «Бернарда» о некоей даме, посетившей Бурцева, насторожило Департамент полиции. Кто бы мог это быть? Стали проверять, кто из представителей политического розыска мог быть в это время в Париже? Оказалось, что выезжал А.В. Герасимов, бывший начальник Петербургского охранного отделения вместе со своей супругой. Жили они в Париже инкогнито по паспорту на другое имя. Заподозрили их. Даже попытались через петербургскую полицию проникнуть в квартиру Герасимова, чтобы заполучить фотографию его жены. Но предположения не подтвердились.
В своём докладе Броецкий отмечал, что непосредственные руководители секретной агентуры подполковник А.В. Эр-гардт и ротмистр Ф.О. Люстих правильно организуют работу агентов. Все секретные сотрудники, за исключением воспитанников высших учебных заведений, «заняты каким-либо специальным трудом, доставляющим им средства к жизни, и не живут исключительно на те деньги, которые получают за доставление сведений. Что касается отношений к агентуре лиц, руководящих ею, то таковые вполне нормальны благодаря этому у агентуры развита откровенность, правдивость, а также преданность к лицам, отбирающим от неё сведения. Отношения между лицами, ведущими агентуру, также во всех отношениях прекрасны. Для свидания с некоторыми только сотрудниками, преимущественно служащими весьма продолжительное время, существует конспиративная квартира… В ней также «происходят встречи по делам службы коллежского советника Красильникова и подполковника Эргардта». Проверкой, проведённой М.Е. Броецким, практически было дано добро на реорганизацию заграничной агентуры.
Красильников оставался официальным лицом, представителем министерства внутренних дел, присланным для связи с местными властями и российскими посольствами. Предполагалось, что его руководство работой заграничной агентурой будет осуществляться через подполковника Эргардта. Однако в то же время, судя по отчётности, он продолжал «вести» «Шарни»-3агорскую, очевидно, в связи с их личными отношениями. В непосредственном его распоряжении также оставались агенты для охраны высокопоставленных лиц, пребывающих за границей. Положение Красильникова в Париже было легализировано. Что касается службы наружного наблюдения, заведующим которой был Биттар-Монен, то, как и предполагал ранее Красильников, она упразднялась. Всем агентам было сообщено о её ликвидации, им были выданы пособия, взяты расписки, что они не имеют претензий к своим руководителям. Биттар-Монен оставался на службе в качестве чиновника «для исполнения разного рода отдельных поручений по отношениям с чинами французской полиции, по текущим делам».
Однако некоторые из уволенных не удовлетворялись выданными пособиями и продолжали искать подходы к российским полицейским властям, требуя помощи и содействия. В этой связи представляет интерес письмо агента наружного наблюдения, работавшего в Италии. Поскольку в этом письме содержится не только просьба о материальной помощи, но раскрывается и облик агента, есть смысл частично его привести. «Ваше превосходительство! Имею честь изложить Вашему Превосходительству нижеследующее: я поступил на службу в русскую полицию два года тому назад. Причины, заставившие меня вступить на этот путь и покинуть моё весьма выгодное коммерческое положение, были постоянные ко мне обращённые просьбы и также хорошие условия вознаграждения… Я убеждён, что Ваше Превосходительство не захочет покинуть верного служащего, посвятившего Вам все свои силы и, повторяю, свою честность, и найдёте возможность дать мне в какой найдёте лучшей форме справедливое вознаграждение и помочь уехать в Южную Америку, чтобы трудом своим создать себе новое положение. Давая мне вознаграждение, Вы, я надеюсь, учтёте значительную стоимость дорожных расходов и что мне будет стоить начать новую работу в стране, где я человек чужой. Прошу Ваше Превосходительство принять выражение моей горячей благодарности и глубокого уважения. Артур Фрументо».
Службу наружного наблюдения решили организовать на иных началах. На средства Департамента полиции было создано частное розыскное бюро, называвшееся по имени его «владельцев» — «Бинт и Самбэн». Генрих Бинт и Альберт Самбэн — бывшие агенты наружного наблюдения. Бюро вполне легально могло заниматься розыскной деятельностью, принимая заказы как от отдельных лиц, так и государственных учреждений. Деятельность бюро осуществлялась под контролем А.А. Красильникова. Связь с Красильниковым и встречи на конспиративных квартирах осуществлялись только этими двумя липами. Агенты бюро не должны были предполагать даже, что они находятся на службе российского правительства. Число агентов службы наружного наблюдения было сокращено. Были приняты в бюро «Бинт и Самбэн» немногим более половины прежнего состава. Вместе с руководителями их было 18 человек, достаточно испытанных и доказавших свою преданность российскому правительству. Сам Генрих Бит был «старослужащим» заграничной агентуры. Первоначально с 1878 года он служил инспектором парижской полиции. В 1881 году поступил на службу в качестве наблюдательного агента в «Святую лигу» («Священную дружину»). По упразднении её он перешёл на службу в заграничную агентуру в период её становления. Красильников, рекомендуя Департаменту полиции Г. Бинта и А. Самбэна, писал: «32-летняя служба Бинта в заграничной агентуре даёт основание отнестись с доверием как к личной его честности и порядочности, так и к его розыскному опыту, созданному многолетней практикой не только во Франции, но и в других государствах Европы: Германии, Италии, Австрии. Кроме того, по натуре своей несколько тщеславный, Бинт наиболее подходит к предстоящей ему роли». В качестве компаньона Красильников предлагал Альберта Самбэна (Самбена) «на порядочность, скромность и честность которого тоже вполне можно положиться».
Стоит отметить, что опыт Бинта использовался при наблюдении и охране членов царской семьи, высокопоставленных российских деятелей во время их пребывания за рубежом. Бинт участвовал в охране совместно с агентами российской, французской, немецкой полиции во время поездки за рубеж Николая II, Великого князя Владимира Александровича, Великого князя Николая Николаевича (младшего). В материалах его фонда, хранящегося в ГА РФ, сохранилась переписка с германской полицией об охране Столыпина и его семьи
