Самоучитель жандарма. Секреты полицейского ремесла Российской Империи - Владлен Семенович Измозик

Департамент, Красильников писал: «Агенты наружного наблюдения, отлично осведомлённые о том положении, в которое поставлена агентура, далеко не являются людьми, верными своему долгу, способными сохранить служебную тайну; наоборот, большинство из них, за малым исключением, к числу которых следует отнести, главным образом, англичан, готовы эксплуатировать в личных интересах не только всё то, что им могло сделаться известно, но и самый факт нахождения их на службе у русского правительства…. Агенты наружного наблюдения находятся на службе Департамента полиции, хорошо Департаментом оплачиваются, а между тем, в силу существующих условий, приходится с ними считаться, постоянно имея в виду, что каждый из них не только может, но и вполне способен при первом случае поднять шум, вызывать инцидент, поставить заграничную агентуру в затруднительное положение». Далее Красильников пишет, что ему постоянно приходится считаться «с риском вызвать неприятную историю в случае неповиновения или мести провинившегося агента, являющегося, как и все его товарищи, носителем служебных тайн и личным участником нелегальной деятельности заграничной агентуры». Красильников предложил создать частное розыскное «бюро на средства Департамента полиции, во главе которого поставить достаточно проверенных доверенных лиц». Как писал Красильников, частное бюро по закону может исполнять какие-либо поручения российского правительства и, таким образом, к России не будет никаких претензий в связи с тем, что во Франции функционирует русская полиция. В Департаменте полиции заводится дело «О реорганизации Парижского бюро заграничной агентуры». Предложения Красильникова рассматриваются, решаются все удобства и неудобства реорганизации, финансовые возможности, степень доверия к лицам, которые останутся на службе. В связи со сменой директоров Департамента, товарищей министров, заведующих полицией, решение вопроса затягивается.

Одновременно Департамент проявляет большую озабоченность положением дел в Заграничной агентуре и со своей стороны предпринимает меры, направленные на укрепление состава секретной агентуры за рубежом. Заведующий Особым отделом А.М. Еремин в докладной записке, направленной 29 октября 1911 года товарищу министра внутренних дел, писал: «…Для успеха политического розыска и, в частности, для достижения большей осведомлённости розыскных органов необходима дружная совместная работа Департамента полиции, местных розыскных учреждений и заграничной агентуры». Указывая на то, что последние разоблачения лишили Департамент полиции «ценной агентуры» и «возбудили в наличных сотрудниках недоверие к розыскным органам», Еремин особо обращал внимание на партию эсеров, боясь новых террористических актов. «При современном положении партии социалистов-революционеров, — писал он, — на местах в подавляющем большинстве работа приостановилась; известны лишь лица или ранее работавшие по партии социалистов-революционеров или готовые вступить на эту работу при удобном моменте, но не проявляющие активной деятельности». «Усиление Заграничной агентуры путаем перевода с места не может быть сделано быстро, — продолжал Еремин, — одновременно с нескольких пунктов, так как форсированный наплыв из России эмигрантов и стремление их проникнуть вглубь не пройдут незамеченными: их проследят и при малейшей неосмотрительности их провалят. Следовательно, работа в этом направлении должна производиться медленным осторожным темпом. В этом отношении Департаментом уже сделано несколько шагов: мы можем насчитать до 5 лиц, направленных за границу». «Вторым средством к усилению Заграничной агентуры, — добавлял Еремин, — служит приобретение за границей сотрудников, но за последние годы этот способ встречает значительные затруднения. Опыты в этом направлении дали отрицательные результаты и, кроме того, при частом повторении могут вызывать запрос в Палате депутатов. Тем не менее подполковнику Эргардту рекомендовано мною разобраться о более осведомленных эмигрантах социалистах-революционерах и о намеченных лицах [2–3] донести Департаменту, указав, представляется ли возможность войти с ними в единение местными средствами или потребуется командирование кого-либо для этой цели из России. Кроме того, тому же штаб-офицеру предложено озаботиться проведением в заграничную делегацию имеющейся в его распоряжении боковой агентуры по партии социалистов революционеров. С целью достижения большей осведомлённости о деятельности группы [Б. В.] Савинкова, [Н. С.] Климовой и отдельных социалистов-революционеров с боевыми наклонностями учреждено в широких размерах наружное наблюдение за ними, заведена цензура за их перепиской наряду с боковым агентурным освещением». В заключение Еремин писал: «К изложенному имею честь присовокупить, что Департаментом более года тому назад было сделано обращение к розыскным органам о направлении агентуры за границу, но на этот клич отозвались весьма немногие, большинство же, видимо, опасались расстаться с ценной агентурой. Необходимо повторить призыв, но надо заинтересовать лиц, расстающихся с агентурой, иначе отклика не последует, самое же водворение агентуры продолжать вести под контролем Департамента».

Как видим, работа по усилению заграничной агентуры продолжалась, и, однако, всё более серьёзным препятствием являлась разоблачительная деятельность В.Л. Бурцева и его агентов, создание им особой Следственной комиссии. Его разоблачения были настолько ощутимы, что поиск агента Бурцева, который доставлял ему сведения, шёл активно. Даже заподозрен был сотрудник парижского Бюро, заведующий канцелярией Сушков. Красильников в своём докладе на имя директора Департамента полиции уже в 1913 году сообщал: «Жизнь заграничной агентуры ознаменовалась рядом провалов, являвшихся результатом не оплошности самих сотрудников или лиц, ведущих с ними сношения, а изменой лица или лиц, коим доступны, по их служебному положению, дела и документы, относящиеся к личному составу агентуры вообще и заграничной в особенности. Обращает на себя ещё внимание то обстоятельство, что в начале года имели место только единичные случаи таких провалов… С осени провалы усилились, и в настоящее время они приняли эпидемический характер».

В сентябре — октябре 1913 года заведующий Особым отделом Департамента М.Е. Броецкий находился в Париже по поручению товарища министра внутренних дел В.Ф. Джунко-вовского. В связи с предстоящей реорганизацией он должен был проверить эффективность, знания, опыт секретной агентуры Заграничного бюро. По результатам проверки им был составлен достаточно объёмный доклад почти на 100 страницах с характеристикой каждого сотрудника, который состоял на службе, и был ему представлен. Доклад Броецкого — исключительно интересный документ, до сих пор почти невостребованный историками. Учитывая эти обстоятельства, я сочла целесообразным включить в текст довольно пространные его фрагменты. В этот период в Заграничной охранке числилось 23 секретных сотрудника. По партии эсеров — 11 чел., анархистов-коммунистов — 4 чел., Бунду — 1, социал-демократии Латышского края — 1, Дашнакцутюн — 1 чел., специально за Бурцевым наблюдали 2 человека. Все они жили вне Парижа, и для беседы с Броецким были вызваны в Париж. После 1884 года это был, по видимости, второй случай, когда представитель центрального учреждения высшего ранга приехал с инспекторской проверкой. В данном случае решалась судьба каждого секретного сотрудника. По результатам этой проверки были даны оценки и рекомендации — далее пользоваться этим сотрудником или расстаться в связи с некомпе-тенцией и малой эффективностью. В своём докладе Броецкий в видах конспираций давал только охранные клички секретных сотрудников, указав при этом, что «действительные фамилии их мной не записаны».